Как известно, враг рода человеческого много делает для демонизации образа своих противников – реакционеров, которые в разных частых света борются за торжество идеалов Реставрации.

Особенно достается в этом плане Российской Империи, жизнь в которой малюется революционерами и либералами всех мастей исключительно черыми красками. При этом, в свою очередь, сущим «козлом отпущения» становится крепостное крестьянство нашего Отечества, это, по словам противников Самодержавия, темное, безправное, грязное и некультурное сословие.

Размещаемый же нами тут материал данную, насквозь лживую и порочную, точку зрения решительно опровергает. Со всей очевидностью показывая, что большинство представителей зависимой от помещиков категории аграрных тружеников умело как минимум хорошо читать и писать…

Белая Гвардия

ОБРАЗОВАНИЕ И КУЛЬТУРА ЮЖНО-РУССКИХ КРЕСТЬЯН В КОНЦЕ XVIII – ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XIX в.

Одним из традиционных направлений отечественной историографии является крестьяноведческие исследования, спектр которых является достаточно широким. Однако, к сожалению, не все стороны жизни крестьян изучены столь основательно, как того хотелось бы. Дореволюционная и советская историография богаты соответствующими научными исследованиями, однако в сферу научных интересов их авторов входили в основном вопросы этнографического, социального и экономического направления, освещение самых разнообразных аспектов крестьянских движений, включая фундаментальные публикации архивных источников по социальной активности крестьян. Значительное внимание уделялось также различные аспекты истории и жизни отдельных категорий крестьян, в частности, государственных.

Комплексу же вопросов, связанных с культурой крестьянства, уровню образования крестьян, их отношением к учебе, книге и возможностями реализации приобретенных знаний исследователями, к сожалению, не уделено достаточно внимания. Имеющиеся исторические исследлвания касаются в основном сферы образования в целом и народного образования в частности, а также взаимодействия государства и церкви в образовательной сфере.

Практически не исследованным и по сей день остается ряд актуальных и важных вопросов, касающихся читательской аудитории, составу и масштабам частных библиотек, в частности, принадлежащим крестьянам. К «белым пятнам» принадлежит также вопросы соотношения в последних рукописных и печатных книг. Между тем научные исследования, посвященные данной проблематике, существенно помогут более четко выяснить уровень грамотности и культуры украинских крестьян, углубят освещение вопросов народной религиозности и поспособствуют более основательному исследованию эволюции читательских интересов нескольких поколений крестьянской читательской аудитории на фоне меняющихся социально-экономических условий.

И лишь в последние годы стали появляться труды, в которых проанализированы новые типы источников, среди которых определенное место заняло переписка крестьян. Ряд историков-аграриев вышли за рамки социально-экономических исследований. Результатом этого стало появление нового направления исследований. В них основное внимание уделялось именно культуре крестьянства и опровергался миф о почти поголовной его неграмотности.

Также, недостаточно изучен такой корпус источников, как крестьянские жалобы. Существующие же исследования данной проблемы касаются преимущественно великорусских губерний. Между их тщательный анализ важен не только в исследовании крестьянских движений, но и для изучения уровня грамотности и культуры самих крестьян.

Стоит отметить, что реалии конца XVIII - первой половины XIX вв. были довольно сложными и неоднозначными. С одной стороны, крестьянское хозяйство во многом зависело от количества рабочих рук. Поэтому нередко случалось, что обучение ребенка в школе лишало его родителей-крестьян крайне необходимой рабочей силы. Именно им, случалось, было очень непросто смириться с мыслью, что их дети вместо помощи в нелегком крестьянском труде будут проводить день в стенах учебного заведения. Иногда учителю, священнику или помещику приходилось убеждать крестьян отдать своего ребенка в ученье. Часто сына крестьяне отдавали в школу тогда, когда врожденная или полученная болезнь делала его малопригодным или же вовсе непригодным к сельскохозяйственному труду. За негативным отношением к образованию стояли также и определенные ментальные структуры, ведь для крестьян была характерна моральная абсолютизация физически изнурительной работы на земле, поэтому к деятельности, благополучию и досугу привилегированных, слоев общества крестьяне время относились критически и с недоверием. Порой они не считали интеллектуальный труд собственно трудом, требующим значительных и постоянных усилий.

Однако это не означало, что основная масса крестьян была темной и невежественной. На общий уровень грамотности и культуры крестьян в свое время обратил внимание выходец из семьи крепостных, историк литературы, цензор, чиновник Министерства народного образования, дослужившийся до тайного советника, профессор Петербургского университета и действительный член Академии наук А. В. Никитенко. Он вспоминал: «малороссияне ... выдавали больше склонности к обучению, чем великороссы, и неудивительно, если Малороссия была, до присоединения с Россией, более образованной, чем сейчас» (Мнения означенного господина, которого с полным правом можно считать одним из зачинателей так называемой «украинской отрубности», об уровнях образования крестьян разных регионов Российской Империи представляется достаточно спорным; во всем же остальном он абсолютно прав, побивая собственными показаниями очевидца тех из нынешних «особливо свидомых украинских громадян», которые, вопреки конкретным фактам, не устают порочить наше общее Имперское прошлое. – Белая Гвардия).

Случалось, что даже те из крестьян, которые были неграмотными, или же малограмотными, отличались достаточно глубокими познаниями. Так, все тот же А. В. Никитенко вспоминал о своей бабушке, дочери священника, так: «В ней было врожденное благородство, что заменяло ей образование и придавало поступкам и общению особый тон приличия. ... Как ловко умела она вести и поддерживать разговор с горожанами, помещиками и грамотными, какими умными и тонкими замечаниями приправляли она свои и чужие рассказы, как бойко и складно излагала народные поверья и предания времен Екатерины II, которую всегда с благоговением называла Матушкой-Царицей, как живо умела спорить и возражать, всегда пыталась поставить на своем! Она имела прекрасную репутацию; ее не называли иначе, как "умной Степановной" или "толковой Прасковьей".

Ярким примером осведомленности с традициями и культурой своего народа была также малороссийская народная певица, дочь крепостных Явдоха Зуиха, которая была прекрасным знатоком местного фольклора. С ее голоса местным учителем и фольклористом Гнатом Танцюрой было записано 1008 народных песен, около 400 пословиц и поговорок и 156 сказок и преданий.

Подобные случаи были нередки. Так, выходец из крепостных, принявший постриг, вспоминал о разносторонних знаниях своего отца. Отмечая, что Церковь была для него новой и важной школой, он, обучаясь у дьяка, замечал, что его знания нередко были более основательными, чем у его товарищей по учебе. И этим он был обязан именно своему неграмотному отцу, который внимательно следил за тем, что именно читалось и пелось в храме, и многое знал наизусть. При случае он нередко рассказывал сыну о том, что знал сам, не забывая при этом учить сына быть внимательным и вдумчивым ко всему, что читалось в храме или говорилось в проповеди, что существенно помогало тому в учебе.

Находились среди крестьян и такие, которые были определенным образом знакомы с тем, что происходило за пределами их крестьянского мира. К примеру, в мае 1848 г. благочинный одного из городков городка Звенигородского уезда Киевской губернии Лысенко сообщил, что во время похорон в семье помещичьего крестьянина ребенка, слышал среди крестьян весьма любопытные разговоры. Крестьяне высказывались, будто отец малыша не верил в Бога, не разрешил читать над умершим Псалтирь и, пустив собак в комнату, где находилось тело ребенка, сел за стол, закурил трубку, богохульствовал и называл себя масоном. При проведении предварительного следствия данные слухи подтвердились. Позднее же было обнаружено, что данный субъект, будучи навеселе, действительно закурил трубку в помещении, где находилось перед погребением тело умершего ребенка, и был назван за это своим тестем масоном. После этого он оставил курение, однако дальнейшее чтение Псалтыри запретил, осознавая, что те, кто собрался на похороны, были слишком уж пьяны для того, чтобы слушать чтение из Священного Писания. Таким образом, видим, что крестьяне, по крайней мере, слышали о существовании масонов. И в их понимании принадлежность к масонству, ассоциировавшемуся с безбожием, была несовместима с христианством.

Крестьяне осознавали важность науки и знаний; и это нашло свое отражение в фольклоре. Народная мудрость подчеркивала: «Чем больше науки, тем длиннее руки», «Грамота не болезнь, лет не сбросит», «Ученый идет, а невежда вслед спотыкается», «Мудрым никто не родился, а научился», «Чего в молодости научишься, то на старость будто найдешь», «Не кайся рано встать, а в молодости учиться», «Чти учителя, как родителя», «За грамотного трех неграмотных дают, да и то не берут», «Как отступишь от грамоты на аршин, то она от тебя - на сажень», «Кто грамоте умеет, тот лучше сеет», «Где грамотные люди - там беды не будет», «Кто пишет и рисует, тот детей своих кормит».

Стоит отметить также, что происхождение этих пословиц и поговорок было разным: в нем сыграли роль не только удачное приобретение народом опыта в трудовой деятельности, результаты внимательных наблюдений за природой и мудрые выводы над событиям и явлениями общественно-политической жизни, а также исторических событий. Наряду с фольклорными пословицами и поговорками получили широкое распространение меткие образные выражения литературного происхождения. Немало пословиц ушло в народ из произведений А. Грибоедова, И. Крылова, А. Пушкина, И. Котляревского и многих других писателей и поэтов, что свидетельствует о том, что крестьянство было знакомо со многими литературными произведениями.

Влияние литературы на возникновение народных пословиц всегда представляло собой активный процесс, способствовавший обогащению народного поэтического творчества и активно свидетельствовало о развитии и общественном значении литературы в его культуре.

Уважение к грамотности наблюдалась во многих крестьян еще с детства. В частности, А. Никитенко, вспоминая свои детские годы, рассказывал: «В кругу детей, с которыми мне приходилось общаться, я пользовался своего рода почетом. Между нами было мало фамильярности, и они без всякого, - по крайней мере, в ту пору детства - с моей стороны желания или усилия, легко подчинялись моему влиянию. Между тем, я не отличался ни смелостью, ни ловкостью. Я не был лидером ни в играх, ни в художествах, а только прославился как самый «ученый». Этим я снискал себе авторитет даже среди взрослых, и некоторые из них поручали мне учить грамоте их детей, в том числе и наш хозяин, диакон».

Осознавали крестьяне и необходимость образования для своих детей, о чем упоминали даже выходцы из среды крестьян, для которых, благодаря полученным знаниям и собственной энергичности, удавалось выбиться из крестьянской среды. Например, один из них вспоминал: «Школа была в ту пору не редкость в нашем крае и, едва мне исполнилось шесть лет, как родители отдали меня в учение к дьячку ... В школу меня отдали столь малым, что в непогоду, особенно в метель, меня туда носил на руках батрак»... Сначала я уклонялся обучения и однажды два дня подряд прогулял с чужими детьми. Но дьячок сообщил родителям, что я уже два дня не был в школе. Мать только пожурила, но отец больно наказал меня».

Об осознании многими крестьянами необходимости знания грамоты и пользы такой науки свидетельствовали и народные обычаи, которые складывались вокруг учебного процесса. Радостно отмечали дети-ученики со своими родителями и наставниками переход от одной книги, по которой они учились, к следующей. Переход от букваря к часослову, и от часослова к Псалтири был настоящим праздником для всех. В такой день учителю было принято дарить горшок с кашей, осыпанный сверху деньгами. Ученикам же дарили по пятаку. Обычай этот называли «кашей». В нем прослеживалась схожесть с более древним одноименным обычаю, которым, в свою очередь, предполагалось дарить кашу и деньги бабке-повитухе во время празднования крестин новорожденного в крестьянской семье. Сходство обычаев было, скорее всего, связано с отношением крестьян к обучению грамоте как ко второму рождению их ребенка.

Обучением крестьян грамоте занималось в первую очередь государство. Официальная политика в сфере народного образования, воплощаемая в жизнь, способствовала созданию сети учебных заведений, предназначенных в том числе и для детей крестьян. В 1803 г. были утверждены «Предварительные правила народного просвещения». В следующем, 1804 г., издан указ, санкционировавший открытие приходских школ, которые должны были учреждаться с разрешения помещиков.

Городские и сельские приходские школы, согласно уставу приходских школ для волынской, киевской и подольской гимназий, утвержденному Царем Александром I 31 августа 1807, делились на большие и малые. Все они предназначались для обучения детей из семей бедных шляхтичей, ремесленников и крестьян. Среди его глав, касавшихся их учебной программы, содержались следующие положения: § 7. Сыновья крестьян в свободное от работы время должны учиться пересадке и прививке деревьев, изготовлению надлежащего земледельческого инвентаря, оказанию первой помощи больному скоту, а дочери - учиться домашнему хозяйству. Одновременно дети должны учить наизусть духовные песни о необходимости воспитания добродетелей и отвратительности грехов. § 8 утверждал: помимо того не возбраняется крестьянским сыновьям зимой учиться наукам, преподаваемым в приходских школах.

Школы в регионе содержались казенный счет или за счет помещиков либо духовенства. Учителя приходских школ на Правобережье получали жалованье, которое достигало до 150 руб. ср. Школьные учебники стоили от 6 денег до 20 злотых, печатались на серой бумаге, что снижало их стоимость и делало более доступными для крестьян, и не изменялись, дабы не обременять учащихся лишними расходами.

В 1828 Императором Николаем I были введены «Правила для обучения крестьян». Предполагалось, что детей в церковноприходских школах должны обучать чтению, письму, первым арифметическим действиям и основам православия. В сельских приходских школах, в которых учились дети из крестьянских семей, обучение длилось 4-6 месяцев.

В 1808-1812 гг. только в Екатеринославской губернии действовало 12 приходских школ. 1812 г. было утверждено новый список городов и сел, где должны основываться данные учебные заведения. Только в одном Александровском уезде их было запланировано открыть в десяти селах. Средства, необходимые для открытия и надлежащего функционирования школы, а также соответствующие помещения, в регионе предоставлялись непосредственно сельскими общинами. Годовое содержание учителя здесь было меньше, чем его коллеги на Правобережье, и составляло, согласно указу Сената, 50 руб. Помощники учителя здесь назначались из числа причетников; они должны были получать за свой труд 25 руб.

В 1842 г. стал действовать закон об открытии приходских школ и в государственных селах. Им предусматривалось открытие школ в каждой сельской общине. Однако позднее, из-за нехватки средств, школы стали открываться по одной на волость. Крестьяне сами собирали средства, необходимые для открытия учебных заведений, учительские должности в которых занимали местные священники.

Также Правилами вводилась государственные учебные заведения - приходские и уездные училища. Первые, бывшие подготовительной звеном к уездным, предназначались для обучения будущих чиновничьих кадров православного вероисповедания, в которых ощущалась острая потребность.

Существовало несколько типов приходских училищ: школы грамоты (1 год обучения), одноклассные (2-3 года обучения) и двухклассные (4-5 лет обучения). В их учебную программу входили Закон Божий, русский язык, четыре действия арифметики и «Краткое руководство по сельскому домоводству, состав человеческого тела и вообще о средствах предохранения тела».

Уездные же должны были открываться в каждом уездном центре и готовить будущих чиновников. Приходских - начальных - училищ появилось пять: три - в Киеве, и по одному - в Сквире и Василькове. Впоследствии такое же училище было основано и в Тараще. Уездное училище было открыто одно - в Киеве (1833 г.). В 40-х гг. государственные писарские школы были открыты и в некоторых крупных селах Киевщины (Черняхове, Бранном Поле, Красятичах). Основной задачей этих учебных заведений была подготовка волостных писарей и чиновников. Доступ в эти школы был открыт и крестьянам, в частности, крестьянским мальчикам из конфискованных имений.

Отношение к делу организации подготовки писарей из крестьянской среды был достаточно серьезным. Обучения из православных семей поручалось священникам, избранным епархиальными епископами. Учащихся из семей других конфессий должны обучать духовные лица той конфессии, которую исповедовала их семья, владеющие русским языком. В противном же случае последние направлялись в ближайшее училище, основанное в казенном имении или городе. На первом этапе подготовки количество учеников не могло превышать девяти, чтобы слишком большое количество учащихся не лишало наставников реальной возможности уделять должное внимание каждому из их подопечных.

Тех, кто в будущем должен стать писцом, обучали Закону Божьему, читать и писать на русском и польском языках, четырем правилам арифметики, умению обращаться со счетами. Обучением занимать детей надо было 6-7 месяцев; общий же срок обучения не должен был превышать трех лет. По завершении же обучения выпускников школы имели направлять на летнюю практику в качестве учеников в одну из канцелярий окружных управлений.

Обучение должно быть платным. Обучение каждого ученика должно обходиться в 15 руб. ср. и дополнительно в 3 руб. ср. предназначалось на покупку необходимых книг и учебных пособий.

Ученики писарских школ должны были носить определенную форму, которая присылалась, и проживать у одного из местных крестьян, который соглашался принять их к себе за отдельную плату. Те же из учеников, имевших возможность проживать дома, жили у родителей и за жилье не платили.

На государственном уровне воплощалась определенная унификация обучения. Так, на первых порах на территории присоединенного к Российской Империи в результате разделов Польши днепровского Правобережья в местных приходских школах обучение велось на польском языке. После польского же мятежа 1831 г., произошло их реформирование. В процессе инкорпорации края в российское имперское пространство польские школы уступили место русским.

Крыжановская О.О.

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  08.09.2011

Главная Каталогъ

Рейтинг@Mail.ru