«ЗА ВЕРУ, ЦАРЯ И ОТЕЧЕСТВО!»: БОРЬБА ЛЕГИТИМИСТСКИХ СИЛ ГАЛИЦИИ, БУКОВИНЫ, ЗАКАРПАТЬЯ, ЮГО-ЗАПАДНОГО КРАЯ, МАЛО- И НОВОРОССИИ С МЕСТНЫМИ ПРОЯВЛЕНИЯМИ ФЕВРАЛЬСКОГО МЯТЕЖА 1917 ГОДА.


«Это было сражение, кровавое и беспощадное, в ходе которого Черная Сотня, как воплощение лучших черт характера Русского народа, проявила чудеса героизма»*
«Большинство представителей царского режима без сопротивления передало тогда свои полномочия новым, демократическим  властям»**

…Перед нами – две цитаты, которые, будучи соединены вместе, разрывают пространство и время, стараясь овладеть сознанием читателей, чтобы одновременно находиться в нем двумя антагонистическими точками зрения. Первая - это голос современника тех далеких теперь от нас событий, вторая - мысли человека, живущего рядом, историка-специалиста, учителя и наставника молодежи. Обе они внешне одинаково убедительны, взвешены и точны, обе претендуют на роль истины в последней инстанции. Но даже неискушенному «большой политикой» обывателю сегодня уже понятно - так не бывает, ибо Правда всего  лишь одна. Что же, попробуем разобраться... .

Зарождение «господской смуты»

В период с 22 февраля по 2 марта 1917 года в столице Российской Империи вспыхнули антиправительственные беспорядки, результатом чего, как известно, стало ниспровержение Монархии в стране, низведение с Престола последнего Богопомазанного Царя из Династии Романовых, создание Временного правительства, легализация советов рабочих и солдатских депутатов. Только на берегах Невы за верность Старому Порядку отдали жизнь 1417 сотрудникам полиции, жандармерии и охранного отделения, что, впрочем, не помешало «Львову, Керенскому и К» объявить создаваемый ими «новый мир» человеколюбивым, цивилизованным и гуманным.

На территории нынешней Украины о событиях в центре стало известно почти сразу и здесь, рядом с так называемыми «силами прогресса», сразу же активизировались адепты реакции (разного рода черносотенцы-легитимисты, то есть - сторонники неприкосновенности Самодержавия на базе принятого еще Павлом Первым Закона о престолонаследовании), причем главной задачей их на том этапе стало противодействие распространению в крае слухов о самом столичном мятеже.

Начало противодействия

В Киеве все телеграммы и сообщения на эту тему задерживались по приказу главного начальника военного округа генерал-лейтенанта Ходоровича и коменданта города генерала Медера. Уже 28 февраля 1917 г местный губернатор запретил любые публикации соответствующего профиля и предупредил городского главу Бурчака, что за распространение о содержании личного письма к нему председателя распущенной накануне Государственной Думы Родзянко он, Бурчак, будет нести уголовную ответственность.[1] На два дня раньше приказали считать ложными все петроградские известия главные правительственные чиновники Харьковской губ., а за нарушение соответствующего постановления редакция газеты “Южний край” была ошьрафована на 3 тыс. крб. и впервые за 35 лет своего существования вышла с купюрами.[2] По этой же причины не состоялось и заседание думы главного административного центра региона.[3] В Полтаве губернатор Моллов 1 марта “...шифром... предложил всем цензорам не пропускать в прессу сообщений о событиях в Таврическом дворце, а железнодорожному телеграфу не передавать частным лицам информацию о текущих событиях.[4] В Чернигове к аналогичным действиям прибег начальник мнстной гражданской власти барон Греневиц, в Одессе – командующий военныи округом генерал Эбелов, в Севастополе – возглавитель Черноморского флота адмирал Колчак, в Кременчуге – командир гарнизона Смирнов, в Старобельську – полковник Лєбєдєв.[5] Аналогичные события тогда же имели место в Евпатории, Ялте, Феодосии, Житомире, Миргороде, Словяносербске, Бахмаче, других населенных пунктах.[6] Следует отметить, что подобного рода противодействие наступающей на страну гидре либерализма была настолько эффективным, что это через много лет признавала и советская историография. “Периферийная власть, – читаем, например, в одной из книжек, вышедших из печати в 1986 г., – выдумывала разнообразные преграды проникновению в массы сведений о революционных событиях...Даже 1 марта ни одна из газет, которые издавались на Украине, не известила о положении в столице.”[7]

Еще одним моментом борьбы русских легитимистов с революцией было противодействие ей сотрудников царских спецслужб. В частности, относительно Юго-Западного края следует иметь в виду тот факт, что уже в период с 27 февраля по 2 марта 1917 г. на киевских улицах велись упорные бои между полицией, жандармерией и т.н. “рабочими дружинами”.[8] В первый день весны того же года демократы сделали попытку разоружить “голубых мундиров” в Конотопе, в ходе чего, ясное дело, не обошлось без борьбы между представителями обеих лагерей. В Малоросcии еще 28 февраля Харьковский полицмейстер полностью контролировал ситуацию на всех без исключения предприятиях города, его подчиненные успешно укротили противозаконный митинг рабочих завода Шиманского (ныне – “Красный октябрь”), разогнали грабителей возле проходной фабрики “ВЕК”, всячески препятствовали выборам в т.н. “совет”. Тогда же агенты Харьковского ГЖУ защищали помещение собственного учреждения и его архив, стали на пытались воспрепятствовать аресту революционерами вице-губернатора Астафьева, коменданта города Горбанева, начальника конвойной команды Третякова, и т.п..[10] На Юге уже 20-22 февраля Николаевский градоначальник вице-адмирал Покровский ввел в действие “Инструкцию на случай возникновения волнений”, даже через неделю проицейские владели ситуацией в Екатеринославе, Херсоне, Симферополе, на Донбассе, в Криворожье. Возникшие же большевистские мятежи на Краматорском машиностроительном заводе, в Енакиево и Бирзуле были ими подавлены силой.Имеем некоторые сведения и относительно, так скзать, гражданской составляющей местного правого консерватизма. Например, отдельные воспоминания середины 30-х годов ХХ ст. свидетельствуют, что в феврале-марте 1917 г. “в Киевских средних школах господствовала реакционность, даже настоящее черносотенство преобладающей массы учеников. Киев, эта твердыня самой откровенной реакции, был напрочь забит самыми злостными монархистами, черносотенцами, “союзниками” (членами черносотенной “Союза Михаила Архангела)».[12] Жители вышеупомянутых политических взглядов действенно поддержали верноподданический порыв той части дислоцированных на Печерске донских казаков, которые концентрировались на вокзале“чтобы идти на Петроград для подавления мятежа”.[13] В пределах же самой губернии телеграфисты фиксировали огромное количество депеш разных лиц откровенно контрреволюционного содержания.[14] На Полтавщине категорически не признала властных полномочий Временного комитета распущенной Николаем ІІ Государственной Думы Кременчугская земская управа, члены которой на специальном заседании подтвердили свою приверженность Старому Порядку.[15] В Луганске укротить демагогические страсти старались монархически настроенные депутаты городской думы, а в Краматорске – директор одного из моторно-механических заведений, который не побоялся один выйти навстречу опъяненным лозунгами «свободы, равенства и братства» манифестантам.[16] В Харькове ректор Технологического института профессор Осипов 28 февраля категорически запретил студентам устраивать в аудиториях митинги и прекращать занятие.[17] На страже Престола стояла пока что и Православная Церковь: 1 марта 1917г., игнорируя всяческие «нововведения» «временщиков», в кафедральном соборе и во многих храмах состоялись панихиды памяти по злодейски убиенному за 36 лет до этого Императору Александру ІІ.[18]

После «бала»

2 марта 1917 года в кулуарах новой власти возник документ, которому суждено было войти в историю под названием “Манифест об отречении Николая ІІ.” Составленный: а) с нарушением всех внешних форм, б) в полном противоречии с законами Империи, в) даже без самого первого слова, г) подписанный карандашом, он, тем не менее, долгие года подавался нам в качестве непрерикаемого подлинника. В ближайшие дни, где-то с 3 по 10 марта, прекращается юридическое существование Департамента полиции и его местных филиалов, т.е., “петроградский сценарий”, по которыму традиционная служба правопорядка была в столице полностью уничтожена, разыгрывался теперь по всей стране. Однако если на севере, возможно, все действительно уже закончилось (“...и стар, и млад празднуют свободу”), периферия находилась лишь в начале этого кровавого «пиршества». Со всеми вытекающими из этого следствиями.

В Галиции бурные события имели место в охваченном водоворотом беспрерывных демонстраций городке Монастиржиско, которые кое-где на окраинах автоматически переходили в тривиальный грабеж. Укрощать один из таких эксцессов командование послало дежурившую по гарнизону роту, но ее солдаты вынужденные были отступить перед бесновавшейся толпой. Тогда на помощь им пришли те православные священники, которые не пожелали прославлять революцию: именно благодаря их уговорам и молитвам напряжение удалось временно снять.[19]

На Буковине центром сопротивления стали Черновицы. Именно здесь к бойкоту демократии прибегли комендант города, два его помощники и местные москвофили, которые даже создали что-то наподобие собственной автономной группы и перешли “...к противодействию новым порядкам, прекратившемуся лишь после их ареста».[20]

В границах Подольской губ. нам удалось выявить по крайней мере 8 ячеек реакции. Так, уже 3 марта 1917г. активно проявила себя полиция и железнодорожная жандармерия ст. Гречани, сумевшая, несмотря на значительные потери личного состава (“Лишь некоторым стражникам, - отмечают источники, - посчастливилось уцелеть...”), нанести ряд поражений пролетарским формированиям и даже обезвредить их бронепоезд, курсировавший с одной ветви на другую. 9-10 марта в свой последний бой вступили агенты Гайсинського, Летичевського, Проскуровського, Винницкого уездных управлений имперского МВД. Из гражданских лиц на царистських позициях продолжали оставаться начальник общегубернской технической службы движения Оголин, его помощник Родионов (лишенны работы и имущества), а также директор Винницкой мужской гимназии Киржацький (причем последний, войдя в состав тамошнего «комитета общественных организаций», на его заседаниях регулярно выступал с откровенно черносотенными заявлениями и речами).[21]

В Волынской губ. правоконсервативное движение сосредоточивалось тогда прежде всего вокруг Почаевской Лавры, газеты “Жизнь Волыни”, отдельных служащих типа бывшего начальника местного ГЖУ генерал-майора Юденича и полковника Красильникова, по глухим селам и хуторам. В частности, почаевский архимандрит Виталий настойчиво призвал верующих хранить Православную Веру и оставаться верными законному Царю. Реакционные журналисты печатали материалы, где доказывали противозаконное происхождение временного правительства, критиковали все его безумные поступки и мероприятия. Тамошние жандармы, опираясь главным образом на лиц с опытом филерской работы, создали весьма действенное подполье, а полковнику Иванову, “...который усматривал революционеров даже в меньшевиках”, удалось возглавить Житомирского совета военных депутатов.[23] Крестьянство же и вовсе продолжало сохранять в своей среде чисто вандеевские настроения.[22]

В новых условиях

4 марта 1917 г. приказом полицмейстера Горностаева вся киевская полиция была приведена в полную боевую готовность – шаг весьма своевременный, особенно с учетом того, что уже через сутки город станет военным лагерем и ей придется драться с революционерами на Подоле, Куреневке, в пределах Печерска. Жесткой осаде бунтовщиков были подвнргнуты помещения местной жандармерии, охранного отделения, комендатуры. Начался штурм революционерами Лукьяновської тюрьмы, гарнизон которой оказался как бы между молотом и наковальней, поскольку толпу, напиравшую на ворота извне, изнутри поддерживали заключенные. На Святошине и Невках, а также во второй гимназии пытались организовать сопротивление члены местного “Союза русского народа”, в Дворцевій части города – стража Мариинского дворца. Из свято-Успенской Печерской Лавры всех их своим авторитетом поддерживает митрополит Киевский и Галицкий Владимир. Постепенно борьба против новых властей начинается также в Фастове, Белой Церкви, Василькове, Умани.[24]

Из противников нового порядка на Черниговщине на сегодняшний день автору этих строк известны, к сожалению, лишь несколько имен из окружение уже упоминавшегося выше губернатора барона Греневица и его помощника П. И. Матвєєва, которые старались сорганизовать хотя бы какое-то противодействие наползающей анархии (за что, кстати, и были арестованны 5 марта 1917г.) “Монархические настроения продолжали оставаться очень сильными в южных уездах губернии”[25], однако этот стихийный роялизм до определенного момента никак себя не проявлял, ограничиваясь исключительно бытовым уровнем, откровенно враждебным отношением простых землепащцев к таким понятиям, как “республика”, “парламент”, “вибори”, “права людини”

Несколько активнее действовали черносотенцы Полтавской губ. К примеру, самом административном центре региона они  уже >3-5 марта 1917 г. защищали от наскоков разъяренной толпы вокзал, телеграф, телефонную станцию, тюрьму, здание арестанських рот, отдельные помещения, за что еще через 2 дня были подвергнуты тюремному заключению вместе с жандармскими полковниками Седовым, Балабановим, Якобсоном и Угрюмовим. В Кременчуге контрреволюцию возглавляли некоторые земцы и находившийся здесь в эвакуации Ломжицкий вице-губернатор Штюрмер, полицеймейстер  Згура, полковник Смирнов, причем сам начальник местный полицеймейстер Згура мужественно вел себя даже в моменты, когда за одно ношение формы его ведомства людям начал угрожать расстрел, а начальник гарнизона полковника Смирнова (см. выше) во время осады «пролетариями» гауптвахты был тяжело ранен в грудь, зверски избит и, вместо госпиталя (ох уж эти мне «добрые» нравы восходящей демократии!), помещен за решетку. На уездном уровне аналогичная ситуация сложилась в Золотоноше, Костянтинограде, Лохвице, Драбове, Козельце, Ромодане>. Перестрелки полицейских исправников с бунтовщиками зарегистрированы на ст. Мачехи, в селении Белики последние напали на волосного пристава и его помощников, а жители Кобеляк стали свидетелями того, как жандармы старались не допустить освобождения т.н.”политзаключенных” и дизертиров. Повсеместно обстоятельства заставляли легитимистов защищать от разгрома свои партийные ячейки; имело место также противостояние попыткам уничтожения книжных магазинов и киосков, принадлежавщих Полтавскому управлению СРН [26].

Эстафетность характеризовала и то, что происходило тогда в Харьковской губ. Сначала фортуна испытала на прочность консерваторов самого Харькова: когда распропагандированные военнослужащие технических частей напали на городовых и жандармских унтер-офицеров, то получили достойный отпор. Резкое, не без взаимной борьбы, размежевание состоялось также в городских казармах: определенная часть солдат, сохраняя верность присяге, не пожелала участвовать в общем митинге перед зданием городской думой на Николаевской площади. “Сюда пришли,- пишет, в частности, советский исследователь И. К. Рыбалко,- почти все батальоны … со своими офицерами”[27], и важнейшее в данной цитате – то незаметное на первый взгляд русское “почти”, полностью подтверждающее нашу мысль о том, что далеко не все «люди в серых шинелях» поддержали тогда революцию! Затем настала очередь Балаклеи, где монархически настроенные командиры некоторое время поддерживали порядок в Уланскому и У-м запасному пехотному полках. В Изюме движение за сохранение Старого Порядка приобрело вид противодействия уездной администрации любым попыткам «временных властей» ликвидировать ее, в селе Савинцы – решительного поведения известного своей реакционностью главы губернской управы В. Акишева. Не изменили Царю урядники сел Белянське, Тарановка, Зориновка, Сенное. Против демократов агитировал земледельцев нещадовський пристав Руденко. В местечке Двухлетняя Купянского у.  старался отвратить людей от участия в демонстрации отставной жандарм Гриньов, здесь же за это зверски убитый. “Я монархист и не откажусь от своих убеждений”, - имел смелость заявить И. М. Бич-Лубенський. С самого начала революции ярким оппонентом «февралистов» стал харьковский архиепископ Антоний[28].

Всячески противодействовали революции в Екатеринославе. 4-6 марта 1917 г. в поединок с ней вступили стражники Брянского завода и фирмы “Сириус”, 7 марта - полиция Заднепровского района (при этом в одной из стычек с преступниками погиб пристав), в следующие три дня – жандармы Кайдаков и Верхне-Днепровська. Всего же в указанный период “за преступления против свободы” здесь были лишены свободы, а то – и самой жизни, до 700 сотрудников городских спецслужб. Загремели выстрелы контрреволюционеров на рудниках “Сергей”, “Берестово-Богодухово”, в Горловке, Дебальцево, Юзовке, Щербиновке. В Луганске попытку Реставрации возглавил убитый 9 марта жандармский ротмистр Бондаренко, на Ясиновськом прииске – тамошний урядник, на Нелеповськой шахте – стражники данного предприятия, на Енакиевском металлургическом заводе - пристав и его помощник (за что были арестованы и подвергнуты издевательством), в Лисичанске – городские исправники. Авдеевський старшина “…запретил читатать манифест об отречении Императора от престола и рассказывать о событиях в Петрограде, угрожая крестьянам оружием”. В сели Нарядное так же поступил начальник волосного правления. В Мариуполе за восстановление Самодержавия выступил подполковник Куприянов и группа черносотенцев (изгнанны из города 8-9 марта), в Чигирях - казаки во главе со своим сотником, в Словяновке – гласный В. Кобец. Отказался служить политическим неофитам губернатор Чернявський. С другой стороны, имело место «сотрудничество» черносотенцев с новыми властями с целью с целью дискредитации этих последних в глазах населения: так, священник Гонтаревський, который с амвона регулярно провозглашал анафемы либералам, возглавил культурную комиссию Дружківської совета, в Васильевке такую же должность заняла «откровенно реакционная личность». Многочисленные случаи борьбы с последышами Львово - Керенского зафиксированы на Криворожье[29].

Лозунг «За Веру, Царя и Отчизну» имел своих сторонников и в Херсонской губ. К примеру, в Одессе носителями его стали прежде всего те депутаты органов местного самоуправления, которые, под видом сохранения монархических порядков, всячески старались затормозить процесс разрушения либералами традиционных форм народной жизни. Реакционное подполье существовало также и в штабе Одесского военного округа: в частности, именно под его давлением командующий ВО генерал Эбелов на первых порах пытался бороться с республиканцами. «На Слободке были разбросаны листовки контрреволюционного содержания», легитимисты разогнали демократический митинг в 1-й швейной мастерской города, сорвали красную тряпку с крыши Ремесленного училища, силовыми методами нейтрализовали самых активных крикунов из совета рабочих депутатов. 9 марта 1917 г. директор электротехнической гимназии заявил, что он «…никаких изменений признавать не собирается, любые митинги в пределах вверенного ему учебного заведения – прекращает, так как не желает допустить здесь повторения анархии 1905 года». До 12 марта четко функционировали одесская полиция и жандармерия. В Николаеве острая борьба вспыхнула вокруг центральной тюрьмы, большинство персонала которой выступило против “мероприятий по амнистии” заезжего агитатора Тулякова, а под вечер 5 марта весь город и вовсе превратился в зону вооруженного конфликта реакционеров с социалистами. На подавление беспорядков был брошен личный состав силовых структур в Балте и Елисаветграде, элеметы контрреволюционной активности были заметны замечаем в селах Мардаровка, Песчанное, Березовка. В городах Овидиополь и Аккерман адепты традиционализма действовали настолько удачно, что обыватели и к средине марта 1917 г. не дошадывались о петроградском бунте, а в Рени и Татарбунарах им удалось даже прибрать к рукам органы буржуазной администрации[30]. Весьма тревожная для либералов атмосфера сложилась и в самом Херсоне.

3 марта 1917 года революционеры напали на полицейские участки города Большой Токмак Таврической губ. Первыми удар приняли на себя дежурные чины и околоточные надзиратели, а затем – и весь персонал их: на алтарь столь давно лелеемой «переворотчиками» свободы легли первые жерьвы Юга! В последующие дни антиправительственные волнения перекинулись в Севастополь, на бульварах, улицах и проспектах которого им пытались противодействовать члены “Русского союза им. Михаила Архангела”. Симферопольская конная стража защищала от посягательств революционных бандитов городские парки, скверы, железнодорожную станцию, вокзал. В Керчи офицеры убеждали жителей «в быстротечности республики», а комендант Очакова генерал Чекменев вообще запретил у себя любые манифестации. Убежденным реакционером оказался также гражданский губернатор Таврии Княжевич. Публично осуждал Керенского архимандрит Адриан, а православные священники Армянська, Андреевки и Карасубазара призвали прихожан усилить молитвы за спасение Отчизны от анархии, за возвращение на Трон предков законного Правителя[31].

Среди хаоса и раздрая

Весна – начало лета 1917 года в исторической науке уже давно получил хрестоматийное название “период двоевластия”. Однако по нашему мнению, то время в Восточной Надднепрянщине целесообразнее было бы все таки троевластием, прибавив к «деятельности» общероссийских демокретов и «национально-свидомых кругов» еще и легализацию местных большевиков. Но в тот момент, когда Временное правительство и созданный с его позволения Центральный Совет Украинской Народной республики забавлялись взаимным перераспределением полномочий, сторонники Ленина-Троцкого активно расширяли свое влияние на массы, гипнотизируя их то призывом “Пролетарии, к оружию!”, то лозунгом “Вся власть советам!”. Объединяла же левых с умеренными, несомненно, лишь ненависть ко всему «старорежимнмону», скорейшее желание полностью избавиться от него.

Именно в настоящее время постепенно сходит на нет такая форма русского легитимистського; движения,как чисто правительственное противостояние. И пускай 11-23 марта с демократией еще борется полиция Фрамполя, Брацлава и Деражни на Подолье, 12 марта – старшина и писарь черниговского м-ка Синявка, на следующий день – урядники с. Велико Михайлівське (Катеринославська губ.), еще через неделю – члены Измайловського волосного правления, а к началу апреля органы царской власти сохранялись в Топильне (Киевщина), Дальнике (Херсонская губ.), Геническе, Юшкуе, Акшаихе (Крым), то был уже инерционный ход разрушенной дорвавшейся до власти жадной сворой общеимперской государственной машины[32].

Но сопротивление революционным беспредельщикам не прекращалось! Иизменились только его условия, методы и содержание, ибо главным фактором становилась теперь уже не должность человека в системе разрушенного Старого Порядка, а внутренние убеждения, определявшие личностное отношение к новым властям. Например, когда в Юзовке начались выборы в местный комитет, бывшие “…полицейские надзиратели, их приятели начали организовывать провокации”. Напряженная идеологическая борьба происходила также в Херсоне, особенно – в момент формирования здесь разного рода заводских и региональных комиссий по контролю за производством[33].

Параллельно с этим вызревала и оппозиция экономическим реалиям революции. В частности, в апреле – мае 1917 г. “царствование Николая Романова грезилось” катеринославським инженерам Стецькому (Риковський рудник Екатеринославской губ.), Кулибину (одна из шахт расположенного в Донбассе “Русского горно-металлургического униона”), Звереву и Лагунную (екатеринославское м-ко Прохоровка), Шаблуну (Берестово), Ялицькому (центральный прииск Франко-русского общества). С Боково-Хрустальної шахты, “как черносотенец и эксплуататор рабочих”, был уволен ее управляющий И. Бояршинов, на Первозванковськой “за противоправно-антидемократическую деятельность” арестован штейгер П. В. Захаров, на заводе “Русский Провиданс” – директор Ферье[34]. Волна приследований по политическим мотивам прокатилась по ремесленными мастерскими и фабриками Таврии. В Житомире, Бердичеве, Полтаве, Чернигове за воротами оказались все мастера, которые когда-то, хотя бы и 15-20 лет к тому, служили в полиции, а на киевском “Арсенале” по этому поводу создали даже целую репрессивную группу. В июле 1917 г. «царистську агитацию» клеймил печатный союз Киевской губ.[35]

Заметно усиливается индивидуальная активность отдельных легитимистов. Так, в четвертый месяц отечественного «народоправства» на Херсонщине с реставрационными речами выступали бывший предводитель дворянства, член Государственной Думы Лучицький, начальник Яновськой почтовой конторы Гришанов, основатель Липецького мужского монастыря иеромонах Иннокентий (Иван Левизор), в юго-восточных уездах Бесарабії – штабс-капитан Шишка и М. Е. Петрекеев[36]. Когда 1 мая 1917 г. перед десятитысячным митингом на Базарной площади Кривого Рога начал говорить большевик Валявко, “…где-то из-за магазинов грянул выстрел. Как оказалось, стрелял переодетый городовой”[37]. 4-6 июня «подстрекал» народ против Временного правительства один из управляющих имением м-ка Степанець на Каневского у. киевской губ. [38]. В июле священник с. Камишеваха Бахмутського уезда (Екатеринославщина), собрав людей на службу к церкви, “... призвал их разгромить рабочий совет рудника “Золотое”[39].

В отдельных случаях реакции удалось даже структурироваться. Так, в пределах Харьковской губ. единую организацию сторонников ее составляли в то время сотрудники редакций газет “Русская жизнь” и “Жизнь России”, окружение местного архиепископа Антония, прихожане большинства провинциальных храмов[40]. Группа татарбунарських (Одесский у.) черносотенцев 25-27 мая 1917 г. сорвала выборы в сельское правление, препятствовала проведению коммунистических митингов, а из катеринославськие соратники регулярно выпускали открытки, в которых большевики довольно аргументированно изображались “…порождением масонсько-немецького шпионажа”[41]. Через месяц, то есть, - в июне, “банды погромщиков и хулиганов” разогнали социал-демократическую демонстрацию в Юзовке[42]. На киевских улицах “…неизвестные лица шныряють в толпе…, натравливаемые ими горожане уничтожают марксистские издания (6-10 июля), выходят на манифестацию под транспорантами “Да здравствует Монархия!” (30 июля 1917 г)[43]. В Павлограде коммунисты откровенно боялись правых консерваторов, в Одессе члены СРН и РСМА напали на Железнодорожный райоком РСДРП, разоружили красную гвардию, создали полуконспиративные филиалы действовавшего тогда и в других регионах поверженной Российской Империи реакционного по сути своей общества “Русская государственная граница” (“Общества Русской государственной карты”)[44]. В Крыму возникают легитимистские “Партия тридцати трех” графини Келлер, сенаторов Татищева и Танєєва, комитет “За Русь, за Веру, за Царя!”, легитимистская группа “Чаирський маяк”[45].

Канун большевистского террора

В августе 1917 года против Временного правительства выступил предатель исторической России, бывший царский генерал генерал Корнилов, незадолго перед эти назначенный Сашей Кирбит-Керенским на должность верховного главнокомандующего республики. Однако по целому ряду причин выступление это потерпело поражение, превратившись во взаимную грызню «пауков в банке от демократической революции». Своей политической импотентностью безмерно усилив только сторонников ленинизма.

В этих непростых условиях русское дегитимистское движение делает очередной шаг в своем внутреннем развитии! Именно в начале сентября 1917 г. руководителям его удается вывести на борьбу со злоупотреблениями городского продовольственного комитета кременчужан, а также создать сеть нелегальных групп в Полтаве и Луганске. Тогда же юнкерско-кавалерийские отряды под началом монархически настроенного генерала Савельева попытались овладеть Елисаветградом. В период с 21 сентября по 6 октября 1917 года происходит оживление черносотенства в Таврической губ. В середине октября прокламации с призывами “Возродим Самодержавие!”, “Возвратим себе Императора!”, “Боже, Царя храни!”, появляются как на улицах Харькова, так и в казармах расположенного здесь же Первого запасного саперного полка. Через неделю “…бывшим царским офицерам, помещикам, кулакам удалось арестовать и бросить в тюрьму начальника рабочей дружины города Балты”. 20-25 октября русские монархисты применили оружие против мятежных крестьян Подолья, а также пытались поднять антидемократические восстания в Одессе и Бахмуте[46].

... Итак, даже приведенные выше отдельные факты свидетельствуют, что прав в данном случае оказался автор именно первой, приведенной нами в качестве эпиграфа к данной статье, цитаты; его же оппонент, игнорируя реалии тогдашней жизни, мягко говоря, принимает желаемое за действительное…

* Двуглавый Орел” (Берлин), 1921, 1 (14) марта, вып.3.-С. 17.

**   Новітня історія України.-Ч.І.-1917-1945.- 10 клас.-Київ, Генеза, 2000.-С. 36.

1.      Майоров М. Из истории революционной борьбы на Украине (1914-1919).-Киев, Держвидав,1922.-С.32; Історія міст і сіл УРСР.-В 26 томах.-Київ.-К.,1968.-С.202; Сидорчук М.Ф., Чуприна В.М. Більшовики України у Лютневій революції 1917 року.-Львів, 1986.-С.40.

2.      Минц И.И. История Великого Октября.- В 3-х томах.- Т.1.- Свержение самодержавия.-М.,Наука, 1967.-С.758; Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т.1. – Київ, Наукова Думка, 1967. – С.С.59-60.

3.      Эрдэ Ф. Годы бури и натиска. – В 2-х книгах. – Книга 1. – На Левобережьи. – 1917. – Харьков, Госиздат Украины, 1923. – С.10.

4.      Данішев С.О. Великий Жовтень на Полтавщині (1917 р.-березень 1918 рю). – Харків, Прапор, 1969. – С.34; Нариси з історії Полтавської обласної партійної організації. – Харків, Прапор, 1970. – С.С. 91-92.

5.      Шепетильников В.А. Революційне минуле Старобільщини. – Старобільськ, 1927. – С.7; Сьомін Г.І. Революційний Севастополь. – Київ, Держполітвидав, 1958. – С.С. 109-110; Харитонов В.Л. Лютнева революція 1917 р. на Україні. – Харків, 1966. – С. 149.

6.      Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 1. – Київ, Наукова Думка, 1967. – С. 60.

7.      Варгатюк П.Л., Солдатенко В.Ф., Шморгун П.М. В огне трех революций. Из истории борьбы большевиков Украины за осуществление ленинской стратегии и тактики в трех российских революциях. – Киев, Политиздат, 1986. – С. 292.

8.      Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Київ, 1968. – С. 203; Більшовицькі організації України в боротьбі за гегемонію пролетаріату в трьох російських революціях. – Київ, Політвидав, 1976. – С. 92.

9.      Сидорчук М.Ф., Чуприна В.М. Більшовики України у Лютневій революції 1917 року. – Львів, 1986. – С.68.

10.   Минц И.И. Вказ. праця. – Т.1. – С.С. 759-760; Кондуфор Ю.Ю. Великий Октябрь на Украине. – Киев, Радянська школа, 1986. – С. 37; Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. – Москва, фронт, периферия. – М., Наука, 1971. – С.С. 220-221; Павлюк П.І. Харківська Червона гвардія. – Київ, Укрполітвидав, 1948. – С.С. 15-16.

11.   Октябрь на Николаевщине. Очерк по истории революции 1917-1920 годов на Николаевщине. – Николаев, 1927. – С. 8; Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Одеська область. – Київ, 1969. – С. 569; Гончаренко Н.И. Советы Донбасса в 1917 году (март-декабрь). – Сталино, Облиздат. 1957. – С.С. 16-17.

12.   Шаликін А. Київська більшовицька молодь 1917 року. – Київ, Істмол, 1932. – С. 8.

13.   Майоров М. Из истории революционной борьбы на Украине (1914-1919). – Киев, Держвидав, 1922. – С.С. 33-34.

14.   Борьба и строительство на Юго-Западных железных дорогах за 10 лет (1917-1927). – Киев, 1927. – С. 9.

15.   Нариси з історії Полтавської обласної партійної організації. – Харків, Прапор, 1970. – С. 92.

16.   Фавстов Г.А., Шварев В.А. Февральская революция 1917 года в России. – М., Госполитиздат, 1956. -  С. 104; Ваткевич В.І. Луганські більшовики у Жовтневій революції. – Київ, Держполітвидав, 1960. – С. 13.

17.   Сидорчук М.Ф., Чуприна В.М. Більшовики України у Лютневій революції 1917 року. – Львів, 1986. – С.44.

18.   Октябрь на Николаевщине. – С. 8.

19.   Бурджалов Э.Н. Вторая русская революция. – Москва, фронт, периферия. – М., Наука, 1971. – С. 134.

20.   Там само. – С. 136.

21.   Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – Встановлення Радянської влади на місцях. – Київ, Наукова Думка, 1967. – С.С. 397-398; Зеленюк І.С. 1917 рік на Поділлі. – Львів, Каменяр, 1966. – С.С. 21-23.

22.   Грекулов Е.Ф. Церковь, самодержавие, народ (2-я половина ХІХ- начало ХХ в.) – М., Наука, 1969. – С. 55; Рубач М.А. Селянські повстання на Україні проти Тимчасового уряду і української  Центральної Ради // Із історії боротьби за встановлення Радянської влади на Україні. – Київ, 1957. – С. 177; Щербина Й.Т. Робітничий клас України та його революційна боротьба у 1914-1917 р.р. – Київ, 1963. – С. 286.

23.   Харитонов В.Л. Жовтнева революція 1917 р. на Україні. – Харків, 1966. – С. 165.

24.   Грекулов Е.Ф. – Вказ. праця. – С.С. 164-165; Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – С.13; Варгатюк П.Л., Солдатенко В.Ф., Шморгун П.М. В огне трех революций. – С. 297.

25.   Якупов Н.М. Партия большевиков в борьбе за армию в период двоевластия. – Киев, 1972. – С. 53; Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – С.186.

26.   Грищенко А.П. Революційна боротьба залізничників напередодні Жовтня // Боротьба за владу Рад на Україні. – Київ, Наукова Думка, 1977. – С. 25; Нариси з історії Полтавської обласної партійної організації. – Харків, Прапор, 1970. – С. С. 92-93; Данішев С.О. Великий Жовтень на Полтавщині (1917 р. – березень 1918 р.). – Харків, Прапор, 1969. – С.С. 35-37, 40.

27.   Рибалка І.К. Встановлення Радянської влади на Україні. – Київ, Знання, 1957. – С. 8.

28.   Эрдэ Ф. Годы бури и натиска. – В 2-х книгах. – Книга 1. – На Левобережьи. – 1917. – Харьков, Госиздат Украины, 1923. – С.30; Решодько П.Ф. Селянський рух у Харківській губернії (березень 1917 р. – січень 1918 р.). – Харків, 1972. – С.С. 22-24; Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Харківська область. – Київ, 1967. – С. 408.

29.   Варгатюк П.Л., Дольчук А.В. Рудна скарбниця Півдня. – Дніпропетровськ, Промінь, 1966. – С. 41; Кривому Рогу – 200. Историко-экономический очерк. – Днепропетровск, Промінь, 1975. – С. 33; Сидорчук М.Ф., Чуприна В.М. – Вказ праця. – С.С. 45-46, 67-68.

30.   Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Одеська область. – Київ, 1969. – С. С. 173, 219, 237, 250, 801; Скрипилев Е.А. Тюремная политика и тюремное законодательство Временного правительства. – М., Высшая школа, 1968. – С.С. 9, 12; Коновалов В.Г. Красный флаг над Одессой. – Одесса, Маяк, 1977. – С.С. 11, 31, 37, 92-93.

31.   Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. – Ч. 2. – Симферополь, Крымиздат, 1957. – С.С. 8, 10, 20; Попов П.И. Моряки Черноморского флота в борьбе за власть Советов // Военные моряки в борьбе за победу Октябрьской революции. – М., Воениздат, 1958. – С. 168; Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Кримська область. – Київ, 1974. – С. 475, 526.

32.   Коновалов В.Г. Красный флаг над Одессой. – Одесса, Маяк, 1977. – С. 94; Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. – Ч. 2. – С. 20; Харитонов В.Л. Вказ.праця. – С. 122; Терлецький В.М. Ради на Київщині у 1917 році. – Київ, 1957. – С. 13; Минц И.И. История Великого Октября. – Т.1. – С. 837.

33.   Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – С.292; Гончаренко Н.Г. Октябрь в Донбассе. – Луганск, Облиздат, 1961. – С. 59.

34.   Гончаренко Н.Г. В битвах за Октябрь (март 1917 – март 1918). Исторический очерк. – Донецк, Донбасс, 1974. – С. 64; Гончаренко Н.Г. Октябрь в Донбассе. – Луганск, Облиздат, 1961. – С. С. 87, 99-100; Первак Н. Жовтневі дні в Донбасі (робітники Донбасу в боротьбі за встановлення Радянської влади на Україні). – Сталіно, Облвидав, 1957. – С. 15.

35.   Шингарьов І.О. Історія робітничого та професійного руху друкарів Київщини (1901-1926). – Київ, 1926. – С. 70; Надинский П.Н. Очерки по истории Крыма. – Ч. 2. – С. С. 20-21.

36.   Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Одеська область. – Київ, 1969. – С. С. 414, 491; Якупов Н.М. Большевики во главе революционных солдатских масс. 1917 – февраль 1918 г.г. – Киев, 1967. – С. 44; Харитонов В.Л. Вказ праця. – С. 123.

37.   Варгатюк П.Л., Дольчук А.В., Валявко В.А. – Дніпропетровськ, Промінь, 1972. – С.С. 47-48.

38.   Черномаз И.Ш.-Х. Борьба рабочего класса Украины за контроль над производством (март 1917 – март 1918 г.г.). – Харьков, 1958. – С. 39.

39.   Гончаренко Н.Г. Октябрь в Донбассе. – Луганск, Облиздат, 1961. – С. 135.

40.   Эрдэ Д. Вказ праця. – Книга 1. – С. 37.

41.   Якупов Н.М. Большевики во главе революционных солдатских масс. 1917 – февраль 1918 г.г. – Киев, 1967. – С. 45; Варгатюк П.Л., Солдатенко В.Ф., Шморгун П.М. В огне трех революций. – Киев, Политиздат, 1986. – С. 384.

42.   Запорожец М.Я. Истоки великих свершений. В.И.Ленин и партийные организации Донбасса. – Донецк, Донбасс, 1972. – С. 109.

43.   Терлецький В.М. Ради на Київщині у 1917 році. – Київ, 1957. – С. 24; Знаменский О.Н. Июльский кризис 1917 года. – М.-Л., Наука, 1864. – С. 226.

44.  Придатченко І. Більшовицька організація Катеринослава в боротьбі за перемогу Радянської влади // Більшовицькі організації України в боротьбі за перемогу Великої Жовтневої соціалістичної революції. – Зб. статей. – Київ, Укрполітвидав, 1949. – С. 153; Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – С.С. 247-248.

45.   Иоффе Г.З. Крах российской монархической контрреволюции. – М., Наука, 1977. – С.С. 120-122.

46.   Перемога Великої Жовтневої соціалістичної революції на Україні. – В 2-х томах. – Т. 2. – С.С. 127, 405; Короливский С.М., Рубач М.А., Супруненко Н.И. Победа Советской власти на Украине. – М., Наука, 1967. – С. 243; Історія міст і сіл УРСР. – В 26 томах. – Одеська область. – Київ, 1969. – С. 221; Павлюк П.І. Харківська Червона гвардія (лютий 1917 – березень 1918 р.р.). - Київ, Укрполітвидав, 1948. – С.С. 52, 55; Гарчев П.І. Червона гвардія України в Жовтневій революціїю – Харків, 1969. – С. 43; Волобуев П.В. Экономическая политика Временного правительства. – М., 1962. – С. 418.[i]


Александр Машкин
"Белая Гвардия"   08.01.2008


Главная Каталог