«УБИТЬ ТИРАНА!»

(альтернативный взгляд на смерть Императора Николая Первого)

В памяти благодарных соотечественников он навсегда остался правителем добрым, сильным и мужественным, Царем-Воином, защитником незыблемости Устоев, стражем Порядка, всю свою не очень продолжительную (59 лет) жизнь отстаивавшим правоту освященных вековой традицией девизов «Москва - Третий Рим» и «Самодержавие, Православие, Народность». Еще долго после его смерти большинство честных граждан помнило, что именно при этот Монархе Русская армия спасла от неминуемой гибели в результате англо-французских интриг Османскую (1833 год) (1) и Австрийскую (1848-1849) (2) Империи, подавила инспирированные международными финансовыми кругами бунты в Привислинском крае (1830-1831) (3) и на Кавказе (1826-1854) (4), одержала множество побед в столкновениях с Персией (1827-1828) (5) и Блистательной Портой (1829) (6), провела ряд стремительных, направленных против расширения влияния Лондона в Средней Азии, экспедиций на территорию Бухарского эмирата, Хивинского, Кокандского и Ташкентского ханств (1840-1841) (7), выстояла в тяжелейшей, организованной усилиями почти всей тогдашней Европы, Восточной войне. Результатом подписанных в сентябре - октябре 1833 года конвенций с Берлином и Веной стало возрождение созданного еще после разгрома Наполеона Священного Союза, в недрах которого мировые проблемы решались не утомительной болтовней дипломатов, а волевыми усилиями Августейших Персон (8). Вместе с тем внутри страны было ликвидировано так называемое «восстание декабристов» (зима 1825) (9), организована качественно новая система политического сыска – ІІІ Отделение Его Императорского Величества канцелярии (3.07.1826) (10), реформированы местная администрация и органы центрального управления, изменены («Мне не нужно ученых голов, Мне нужны верноподданные!») основополагающие принципы кадровых назначений (11), стремительными темпами развивались наука (к примеру, в 1832 году состоялось первое издание Свода законов Российской империи, а 7 августа 1839 открылась знаменитая Пулковская астрономическая обсерватория) (12), образование (кроме всего прочего, созданы Киевский университет Святого Владимира, Главный Педагогический, Технологический и Межевой институты, Архитектурное училище и Училище гражданских инженеров) (13), торговля (до «пекинской» Кяхты, аляскинского Ново - Архангельска и калифорнийского Форта Росс включительно) (14), промышленность, пути сообщения (закупались, а также изготовлялись на собственных заводах «сухопутные пароходы» или локомобили, корабли на машинной тяге и т.д.) (15). Много сил уходило на эффективное преодоление германского («Радуюсь, что немецкие колонии найдены в столь отличном виде и духе») (16), финского («С Финляндией довольно трудно управляться, если не считать в числе дозволенных средств насилие!») (17), еврейского («отставные солдаты из жидов были первыми, кому разрешалось проживать в Столице») (18), башкирского (19) вопросов. «Первым тружеником народа своего» назвал означенного Помазанника Божьего поэт А.Н. Майков (20); Он же сам, то ли серьезно, а скорее всего – как тогда говорили – «aus Scherz», «в шутку», именовал себя «каторжником Зимнего дворца» (21).

Вместе с тем удивляет та воистину нечеловеческая ненависть, с которой к Николаю Первому относились (да и сейчас относятся!) либералы всех мастей, времен и народов, стремившиеся не только к Его физической ликвидации, но и к компрометации Высочайшего Имени путем самой беззастенчивой клеветы. Так, уже 14 декабря 1825 года, во время демократического заговора на Сенатской площади, революционер А.М. Булатов, имея под мундиром заряженный пистолет, более двух часов находился в 20-ти шагах от Наследника Престола (22). Через 11 лет, в ночь с 25 на 26 августа 1836 г., имело место весьма странное «дорожное происшествие под Чембаром», в результате которого у Императора оказалась сломанной ключица (23). А когда 17 декабря следующего, 1837 года, вспыхнул грандиозный пожар в царских апартаментах Санкт-Петербурга, лишь по непредвиденному стечению обстоятельства их Главный Хозяин не пострадал (24). С другой стороны, «великий гуманист» А.И. Герцен не постеснялся назвать этого Государя «Палкиным», а выкупленный на волю за счет специально учрежденного Императорской Семьей фонда малороссийский художник и поэт-богохульник Т. Шевченко – «фельдфебелем». Весной 1905 года, в 50-ю годовщину со дня смерти означенного Повелителя, «свободолюбивая» интеллигенция, вместо того, чтобы, следуя древнему афоризму «О покойниках – либо хорошо, либо ничего», скромно промолчать, устами некоего Л. Шишко разразилась следующей гневной тирадой: «Так кончилась эта бедственная для России война 1853-1856 годов, к которой привело бедственное для России (сохранен стиль оригинала! – А.М.) правление Николая І. Народ всегда дорого платил за плохие государственные порядки. Во внутренних делах он платится нищетою и неисчислимыми бедствиями рабочих масс, а во внешних делах – ненужными и кровопролитными войнами. И вот при Николае І Россия заплатила за свое самодержавие эту дорогую цену» (25). Даже сегодня авторы московских пособий для учеников старших классов пишут: «В стране наступила реакция. Новое оживление пришло лишь в 1856 году» (26), а их украинские коллеги, отвергнув элементарное чувство меры, позволяют себе пассажи типа: «Правительство жестоко наказало декабристов (и это говорится о «борцах», замысливших цареубийство! – А.М.). Пятерых из них по приговору суда казнили в Петербурге. Более 800 участников восстания отправили на каторгу в Сибирь, а также в действующую армию на Кавказ» (27).

Однако максимальная возня до сих пор поднимается все же вокруг самого факта кончины Государя, причем «свободолюбивые мыслители», сливаясь в трогательном умственном тандеме с идеологами коммунизма, стремятся доказать, что Николай І, проявив недопустимую для руководителя столь значительного ранга слабость, малодушно отравился. Тем самым не только дискредитируется Образ Царя, но и делается попытка за флером многословной клеветы скрыть того, кто действительно отравил (либо же долгое время медленно притравливал) своего Повелителя.

«Потеряли настоящего Хозяина!»

День 18. 02.1855 года стал поистине «черной дырой» в истории нашего Отечества, ведь именно тогда, в 12 часов 20 минут, ушел их жизни Император Николай І. Мужественный гарнизон Севастополя, реконструируя Малахов курган путем установки пушек на батареи Волынского редута, еще готовился к дальнейшей обороне, когда «на берегах Невы туманной» перестало биться сердце того, кто, собственно говоря, и был душой всей кампании (28).

Уже на исходе ночи самочувствие Монарха резко ухудшилось. Понимая, что Его земной путь окончен, Николай Павлович в 5 утра отдал распоряжение телеграфировать в Киев и Варшаву: «Император умирает», а в такую же точно депешу, отправляемую в Москву, добавить слова: «…и прощается с Первопрестольной» (29). Невыразимо страдая от хрипоты и затрудненности дыхания, Он несколько раз спрашивал присутствующих рядом врачей: «Долго ли еще продлится эта отвратительная музыка?» (30). После чего изъявил желание проститься со своим старшим сыном: «Хотел я, - говорил слабеющий Отец молодому Наследнику-Цесаревичу, - приняв на себя все трудное, все тяжкое, оставить тебе Царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молится за Россию и за вас. После России я вас любил более всего на свете. Служи России!» (31). Благословляя же собственного Преемника, наказал ему положить себе в гроб маленький образ Божьей Матери Одигиртии (Путеводительницы), «полученный Им при Святом Крещении от Августейшей Бабки, Императрицы Екатерины Великой» (32).

Затем наступила очередь Августейшей Семьи. «Ты, - обратился переодетый уже к тому времени в военную форму Государь к Жене своей, Императрице Александре Феодоровне, - должна жить для них, для всей Династии». «А вы, - Его до последних мгновений остававшийся ясным взгляд упал на Цесаревен и Великую Княгиню Марию Николаевну, - сосуществуйте всегда, как теперь, в тесном союзе любви» (33).

Не было забыто также и ближайшее окружение. Все находившиеся к тому времени в Санкт-Петербурге министры удостоились последней Высочайшей благодарности. Ласковые слова, исторгнутые усилием воли из холодеющих уст некогда могучего Повелителя, растопили железные сердца дежуривших в апартаментах генерал-адъютантов, а также «поседевших под оружием дворцовых гренадер». Никого, вплоть до комнатной прислуги, не обошел своим вниманием этот возлежащий на смертном одре Хозяин Державы Русской. И прощальную исповедь протопресвитеру В.Б. Баженову, и минуту «отлетного» вздоха своего приявший спокойно, тихо, величественно, как и подобает находящемуся на боевом посту солдату-ветерану, с прочной уверенностью в правильности избранного пути («Думаю, что я никогда сознательно не сделал зла!»), в точном соответствии с произнесенным накануне в адрес будущего Александра ІІ выражениями: «Учись умирать!» и «Держи все крепко!» (34).

«Когда, - пишет в одной из своих, ставших ныне весьма раритетными, книг дореволюционная исследовательница С.Д. Арсеньева, - по Его последнему желанию, духовник начал читать молитвы на отход души (а это, по свидетельству бесстрастной дворцовой статистики, случилось в 8 часов 20 минут. – А.М.) Император слушал их со всем благоговением умирающего христианина; несколько раз осенял себя крестным знамением и, по окончании чтения их, простившись со священником, крепко прижал к устам наперсный его крест с изображением Распятого Спасителя, в объятия Которого так стремилась душа великого страдальца. Будучи уже не в силах говорить (что произошло около 10 утра. – А.М.), Он потухающими глазами указывал духовнику на Императрицу и Наследника, как бы прося поддержать, утешить их. Он не покидал их рук, иногда еще сжимая их в своих, уже холодеющих, пока они не перестали чувствовать это рукопожатие, прекратившееся только с биением его сердца» (35). До конца дня лежал Он там, где застала Его злодейка с косой – на железной походной кровати с зеленой подушкой, укрытый заношенной солдатской шинелью, пока над Зимним не был поднят черный траурный штандарт, а Россия (да и консервативный мир) не начали осознавать всей глубины произошедшей трагедии.

К примеру, вскоре после случившегося прусский Король Фридрих-Вильгельм ІУ, с юных лет знавший своего Царственного Зятя, в частной беседе с приближенными сказал: «Один из благороднейших людей, одно из вернейших созданий и в то же время – один из величественнейших Государей этого мира отозван к созерцанию» (36). А поэт воскликнул:

Пусть же будет
Там, в обители Небесной,
Невозмутим Его покой.
Он подвиг свой свершил чудесный,
Русь возвеличивши собой (37).

Но не только щемящие душу оды и грустные размышления сопровождали кончину Императора – почти сразу в народе поползли слухи, что здесь, образно говоря, не все чисто, «ибо этот Царь с Его не по летам могучим здоровьем сам столь быстро угаснуть категорически не мог». Моментально запутавшие ситуацию, превратившие ее в ребус со множеством неизвестных, из которых бесспорным являлся лишь факт отсутствия Государя среди живых.

Шила в мешке не утаишь

19 февраля тело Николая І, как и ранее, оставалось в низких, просто обставленных антресолях первого этажа Зимнего дворца. Вот как описывала некоторые моменты того печального дня очевидица происходившего, фрейлина Тютчева: «Тело Монарха лежит все еще на кровати, но уже одето в кавалергардский мундир. Черты застыли, лицо имеет свинцовый оттенок. Прекрасное и мягкое выражение первой минуты исчезло. Это поистине смерть со всеми ужасами разрушения, смерть, неумолимо провозглашающая ничтожество и непрочность всего сущего» (38). С 20 по 23. 02., после утренних панихид, вокруг него колдовала бригада ученых эскулапов, пытавшихся замедлить процесс биологического гниения. 24 останки Царя доставили в Петропавловский собор, где 5 марта должен был состоятся обряд погребения. Впрочем, все эти достаточно логичные шаги отнюдь не разряжали обстановку вокруг означенной трагедии, - наоборот, она с каждой неделей все более накалялась.

Первой тревогу забила, очевидно, жена управляющего ІІ Отделением Его Императорского Величества канцелярии графа Д.Н. Блудова Антонина Григорьевна. Именно она уже 21 февраля сумела убедить многих придворных аристократов в том, что необходимо уговорить молодого Государя (то есть, Александра ІІ. – А.М.) «немедленно опубликовать подробности смерти Императора Николая, так как в народе ходит множество разговоров, волнующих массы и могущих повести к беспорядкам. Простые люди поражены внезапностью смерти, весть о которой разразилась как бомба, как удар молнии, тогда как не было помещено ни одного бюллетеня о здоровье Императора и об опасности, угрожавшей Его жизни. Недовольны тем, что тело выставлено в такой маленькой зале, что публике нет к нему доступа. Распространяется слух, что тело портится и что пришлось его закрыть. Говорят об отравлении, уверяют, что партия, враждебная войне, хотела отделаться от Императора, обвиняют лейб-медика Мандта, которому давно не доверяют» (39). О том же, что все это – не просто каприз взбалмошной дамы, а дело очень серьезное, догадывались многие, в том числе – и такой выдающийся специалист отечественного политического сыска, как Л. В. Дубельт.

Сын дворянина и похищенной им испанской принцессы Медины – Челли, он командовал жандармерией Российской империи в период с 1839 по 1856 годы. Родившись в 1793г., начал армейскую службу совсем еще юношей с эполет прапорщика. Участвовал в войне против Наполеона, был контужен при Бородино. Затем возглавлял Старооскольский полк, откуда, «желая стать опорой бедных, защитой несчастных», весной 1830-го попал в ряды «голубых мундиров», на вакансию дежурного офицера у основателя Корпуса А.Х. Бенкендорфа. Почти десятилетие состоя на низовых должностях, Леонтий Васильевич выучился наблюдательности, скрытности, умению по голосу и выражению лица собеседника узнавать то, что последний тщательно скрывал. Прозванный «Лукавым генералом» («La general Double»), он старательных агентов поощрял щедро (всегда платя, однако, им гонорары суммами, кратными цифре «3»), пустых доносчиков не терпел, а за клевету не брезговал и пощечин «фантазеру» надавать (40). Регулярно составляя подробные отчеты «по начальству», этот, по выражению некоторых современников, ловелас, сочетавшийся законным браком с племянницей адмирала Н.С. Мордвинова (41), и сам порой не брезговал литературным творчеством, оставив после себя замечательный дневник (42). Чьи последние страницы содержат а) неподдельную тревогу за внезапно пошатнувшееся здоровье Николая І («Его Величество, - читаем, например, в заметке от 13 января 1854, - страдает ногою и лежит в постели. Мандт говорит, что у него рожа, а другие утверждают, что это подагра») (43), б) опасение, что в случае внезапной кончины Монарха, в обществе могут возникнуть серьезные беспорядки.

Таким образом мы видим, что, как простой народ, так и многие «господа» не были чужды мысли о насильственной смерти седьмого Царя из Династии Романовых.

«Никакие средства не действуют!»

Как уже отмечалось выше, конец февраля 1855 года был посвящен бальзамированию тела недавно почившего Императора. Разумеется, эта операция, будучи сама по себе медицинской тайны, не подлежит широкому обсуждению в печати. Однако тема нашего изложения настоятельно требует рассказа о ней хотя бы в общих чертах. Не взирая на авторитет морального «табу», исходя из правила: «Цель оправдывает средства».

Пионером упомянутого действа стал приглашенный «в Россию из Вены для службы в Медико-Хирургической Академии» профессор анатомии прозектор Венцель Л. Грубер, которому помогал аптекарь Г.Ю. Шульц (44). В точности соблюдая завещание Николая І (который, по словам упоминавшейся выше фрейлины Тютчевой, «сам сделал все распоряжения на случай своей смерти и пожелал, чтобы препарировали по системе Ганоло, заключавшейся в том, что делается простой надрез на шее и впускается туда электрический ток») (45), означенные специалисты работали достаточно квалифицированно. Не достигнув, к удивлению своему, никаких ощутимых результатов, ибо после затраченных ими трудов «лицо Государя страшно изменилось», а от места, где Он находился, стало исходить отвратительное «амбрэ». Последнее обстоятельство выглядело странным даже с учетом того, что «внутренности покойного были оставлены в неприкосновенности» (46), наталкивая специалистов на мысль о присутствии в тканях трупа искусственных разлагающих компонентов.

Второй тур выпал на долю доктора Ф.А. Карелля, лейб-хирурга И.В. Енохина, лейб-медиков Э.Рейнгольда, М.Мандта и М.Маркуса (47). В присутствии министра Императорского Двора было признано необходимым прибегнуть «к вливанию в кровяные жилы жидкостей, задерживавших распад клетчатки» (48). И снова – не менее фатальный, чем ранее, удручающий бесполезностью своей, итог: «Пришлось закрыть лицо Государю. Говорят, оно сильно распухло. Бальзамирование произведено неудачно, и тело начинает разлагаться. Запах был очень силен. Императрица- Мать в залу не входила, она присутствовала на панихиде в соседней комнате», - пишет очевидец, имея ввиду 21 февраля 1855 года (49). «Сегодня вечером на панихиде, - сообщает тот же источник о событиях последующих суток, - запах был нестерпим, а народ волнуется. Говорят, что некоторые стараются приподнять тяжелые бармы, герметически закрывающие тело, и что трудно их от этого удержать» (50). А описание от 3 марта читать попросту жутко: «Сегодня утром я была у обедни в Петропавловской крепости и вынесла оттуда ужасное впечатление. Церковь была довольно пуста, так как во время обедни прекращается доступ публики, приходящей проститься с телом. Покойник лежит тут же с Короной на голове, накрашенный, нарумяненный, залитый тошнотворными ароматами, плохо скрывающими, однако, несмотря на все, запах разложения, исходящий от Императорского гроба» (51).

…«Неужели, - воскликнет умудренный опытом читатель, пробегая глазами все эти прямо таки разящие трупными испарениями, строки, - в «верхних эшелонах» такой огромной Державы, как тогдашняя Россия, не ведали методов поддержания в надлежащем состоянии тела умершего Царя на протяжении одной-двух недель, чтобы все желающие могли с ним проститься? Да у нас сейчас и в глухих деревнях подобный эффект достигается при помощи обычного куска медной проволоки, один конец которой вставляют покойнику в рот, а другой – банально заземляют». Утешим искателя правды: знали и применяли, достигая, однако, желаемой цели лишь тогда, когда тело Повелителя не было поражено ядом. Оказавшемся там в результате а) самоубийства, вызванного жизненными разочарованиями и гнетом предшествующих болезней, б) тщательно спланированного террористического акта.

Что ж, давайте разберемся.

«…категорически исключено!»

Едва успело остыть тело Императора, а Его оппоненты уже распускали гнусные слухи о том, что, мол, Николай І, будучи не в состоянии исполнять возложенную на Него руководящую миссию, попросту отравился. Чуть позже началось массовое тиражирование этой нелепой байки, сопровождавшееся обильными потоками демагогии, не смущавшей, впрочем, ни «серьезных» ученых, ни достаточно популярных литераторов. «В столице, - позволяет себе, к примеру, следующие многословные рассуждения профессор еще той, «старой», школы М. Полиевктов, - тотчас же начала ходить молва о том, что Государь сам ушел из жизни (?!). Хотя бы и лишенные фактического основания (!), они имели свой логический смысл (!!).Все существо покойного Царя всецело срослось (!) с той правительственной системой, выражением которой было Его правление (?). Теперь, когда раскрылась во всей полноте несостоятельность николаевской системы (!?), жизнь Государя Николая Павловича была изжита (!!)» (52). Советский исследователь Н.С.Шильдер, объективно, по его же собственному признанию, рассмотрев все «за» и «против» означенного факта, пришел к выводу, что вопрос этот, не имея в настоящее время однозначного решения, может быть с высокой долей вероятности интерпретирован в сторону «наложения самодержцем на себя рук» (53). Даже современный российский ученый Л.В.Выскочков (сколько лет прошло, ан гляди – и он, демократ новой генерации, опять туда же!) лукаво заключает: «По Петербургу поползли слухи, что Император принял яд из рук лейб-медика Мандта» (54). Вот уж поистине: сказать что и как угодно, но только не правду! Игнорируя протесты лиц, близко знавших усопшего, мемуары и заявления родственников.

24 февраля 1855 г. увидела свет отпечатанная на русском, французском, английском и польском языках брошюра под весьма красноречивым названием «Последние часы жизни Императора Николая І» (55). Созданная под эгидой канцелярии Его Величества, она, кроме озвучивания полного текста состоящего из 34 параграфов Царского завещания, была призвана доказать, что Николай Павлович, глубоко веривший в Бога и заботившийся о посмертной участи своей души, никак не мог прибегнуть к такому атеистическому финалу, как самоубийство. Избегая напрасного цитирования, мы, тем не менее, рекомендуем всем интересующимся ознакомиться с ее содержанием, дабы понять отношение указанного Монарха не только к строительству храмов в ранние годы жизни, но и к Христовым Таинствам своих последних минут: «По окончании исповеди Государь, перекрестившись, произнес: «Молю Господа, чтобы Он принял Меня в Свои объятия». Священный обряд Причащения, совершенный, по желанию Его Величества, в присутствии Императрицы и Цесаревича, исполнил Он с полным самосознанием, с умилительным благоговением и необыкновенным спокойствием. Молитву «Верую, Господи, и исповедую», прочитал от начала до конца довольно твердым голосом» (56).

Через неделю, 3 марта того же года, аналогичного типа материал появился и в Брюсселе. Автор его, некий Поггенполь, дав краткий обзор правления отца Александра ІІ, особое внимание сфокусировал на нравственной стороне вопроса и убедительно доказал - как весьма далеким от российских дел тогдашним бельгийцам, так и не менее равнодушному нашему современнику – что такой религиозный политик, каким всегда был Николай І, не мог закончить свои дни на манер рядового безбожника (57). А точки над «і» поставил биограф Т.Шимани из Германии, отвергший версию самоубийство Русского Царя как вещь, абсолютно несовместимую «с Его церковными убеждениями» (58).

Но выслушав людей посторонних, обратимся теперь к точке зрения тех, кто знал Николая І намного лучше других – членов Венценосной Семьи и Династии Романовых. В частности, специалисты-историки знают, что еще 1 июля 1817 года тогдашний Великий Князь Николай Павлович женился на прусской Принцессе Шарлотте –Фредерике-Луизе - Вильгельмине (1798 – 1860) (во Святом Крещении – Александра Феодоровна), с которой прожил в общей сложности 38 лет (59). Однако в данном случае важно другое – эта хрупкая, болезненного вида женщина всегда чувствовала себя за спиной своего Царственного Супруга как за каменной стеной, ни в коем случае не собираясь пережить Его ни на час (60). Впрочем, Провидение распорядилось иначе…

С другой стороны, средняя дочь Государя, Ольга Николаевна (1822-1892), свидетельствует: «Папа стоял как часовой на своем посту. Господь поставил Его туда, один Господь был в состоянии отозвать Его оттуда. И мысль об отречении (а что есть самоубийство Православного Царя, как не своеобразная форма кощунственного ухода от этой Воли Божьей. – А.М.) была несовместима с Его представлениями о чувстве долга. В то время Он был на высоте Своей власти и Его влияние на окружающих казалось безграничным. Позднее, когда Он узнал, что существуют границы даже для Самодержавного Монарха и что результаты тридцатилетних трудов и жертвенных усилий принесли только очень посредственные плоды, Его восторг и рвение уступили место безграничной грусти. Но мужество никогда не оставляло Его, Он был слишком верующим, чтобы предаваться унынию» (61).

…Найдется ли лучшее, а, самое главное, - более достоверное свидетельство тому, что Николай І рук на себя вовсе не накладывал? Однако и тут не унимается лукавый соблазнитель, продолжая гнусаво канючить: «Да, пусть верил и верен был Богу, но мог же, в самом то деле, шаг этот совершить в минуту душевной слабости, под впечатлением гнетущих обстоятельств? Тем более, как известно, и предпосылки к тому были. Раз, по свидетельству Великой Княгини Александры Иосифовны, в Гатчине вдруг явился испугавший всех белый призрак. То «большая черная птица, встречающаяся только в Финляндии, где она считается предвестником зла, каждое утро прилетала и садилась на телеграфный аппарат, находившийся на башенке над комнатой, где умер Император». Через малое время «в первое воскресенье поста, когда провозглашалось многолетие Императору с перечислением всех Его титулов, диакон ошибся и провозгласил вместо многолетия Императору «вечную память», а «один юродивый в Москве сказал графу Закревскому, что на пятой неделе будет «великое венчание», что на языке этих людей означает погребение» (62).

Истинны ради углубимся и в эту тему.

«К чему усталость и печаль?»

Действительно, в жизни любого человека бывают моменты, когда, пораженный непонятной апатией, он на время утрачивает способность противостоять обстоятельствам и погружается в абсолютное равнодушие ко всему окружающему. Одни называют это «психологическим оцепенением», другие – «гипертрофированной ленью», третьи – «упадком сил» или «обломом». Можем согласиться, что подобного рода настроения иногда охватывали и Царя Николая І. Но сохраненные историей факты того, как Государь Император боролся с данным состоянием, а заодно – и с причинами, его вызывавшими, все же говорят о доминировании в Монаршей натуре именно оптимистических черт, желания творить Волю Божью, несмотря ни на что. Вот лишь некоторые примеры.

19 ноября 1825 года в Таганроге, простудившись во время службы в местном Георгиевском монастыре, умер 47 летний Александр І Благословенный (63). После Его кончины обстоятельства сложились так, что огромная страна почти месяц оставалась без Верховного Начальника. Чем, разумеется, не преминули воспользоваться масоны, спровоцировавшие так называемое «движение декабристов». Обманом («Голосуйте за Конституцию, жену Императора Константина!» – Великого Князя, старшего брата Николая І, отказавшегося от своих законных прав на престол. – А.М.) (64) завлекши в означенный мятеж часть столичного гарнизона, эти «борцы за народное дело» не только планировали уничтожение Правящей Династии, но и хотели расчленить единую России на 13 «независимых» уделов. Ситуация была достаточно серьезная, чтобы не сказать – трагическая («Сегодня вечером, - говорил тогда Николай Павлович А.Х. Бенкендорфу, - может быть, нас обоих не будет более на свете, но, по крайней мере, мы погибнем, исполнив свой долг!») (65), однако молодой Наследник, и не думая, к примеру, стреляться от неожиданно выпавшего на Его долю тяжкого испытания, решительными действиями положил конец беспорядкам (66).

Постоянного внимания требовала и ситуация в Царстве Польском. Так, если до 1829 г. дела за Вислой обстояли совсем неплохо, то уже 17 ноября следующего года из Варшавы в адрес Имперского МИДа, словно гром среди ясного неба, пришла телеграмма: «Общее восстание, заговорщики овладели городом», за скупыми строчками которой стояли кровь генерал-майора А.А.Жандра, обер-полицмейстера города Ф.К.Любовицкого, военного министра М.И.Гауке, начальника пехоты графа С.Потоцкого, вельмож Цементовского, Трембицкого, Брюмера, Новицкого и еще 2000 православных обывателей (67). Николай І был в шоке: испытывая, с одной стороны, «презрение к неблагодарному польскому имени», Он в тоже время мучился («Ах, - говорил Царь летом 1840 года киевскому губернатору Д.Г. Бибикову, - когда б ты знал, как тяжело, как ужасно не сметь прощать!») (68) от невозможности амнистировать виновников данного преступления. Но и столь необычный приступ гуманизма не заставил Его опустить руки - военачальники И.И.Дибич - Забалканский и К.И.Бистром получают Высочайшее Повеление об усмирении края (69), что и было ими в точности исполнено.

А разве могли сравниться с надуманными «встрясками» последних лет те переживания, которые выпали на долю Императора в связи с ситуацией вокруг Австрии и Блистательной Порты? Избавленные Русской армией соответственно от демократической анархии (в частности, очаги недовольства Дунайским правительством, словно язвы, покрыли тогда всю Венгрию) (70) и развала (отторжение Египетской провинции, блокада Западом Константинополя) (71), государства эти, тем не менее, уже вскоре, забыв элементарное чувство благодарности, выступили против Санкт-Петербурга в годы Восточной войны. Гневу Царя не было предела. Вот только, к большому сожалению некоторых «мыслителей», выражался он не в собственном членовредительстве, а в примерном наказании отступников путем занятия Валашских княжеств и дипломатических протестов.

Да и вряд ли способны были особо поколебать душевное равновесие Николая І и сами события 1853-1856 годов. Да, Россия воевала одна против всего остального мира – но «сила, - и Государь это прекрасно знал, - не в количестве, а в Правде». Да и похвастаться союзникам было нечем: ввязавшись в драку на Белом море, Балтике, Кавказе, Крыму и Дальнем Востоке, они почти везде – исключая разве что захваченные на юге Новороссии Ялту, Евпаторию и Балаклаву, - терпели поражения, как огня боясь русских пуль с заостренным наконечником, морских мин, метких ядер и реактивных снарядов.

…Итак, на последнем этапе земного существования Императора Николая Павловича в Его практике отсутствовали стрессы, которых Он не переживал бы ранее, а значит – и дополнительная мотивация греха смертоубийства. «Кроме, - воскликнут, словно цепляясь за последнюю возможность, скептики, - подорванного здоровья и причиняемых ими физических страданий».

Коль уж обстоятельства вынуждают, полистаем то, что в старину называлось на Руси «царскими больничными листами»…

«Хвори – это сущий пустяк!»

«Нет в подлунном мире болезней, - говорили древние, - не причиняющих людям страданий денно и нощно». От себя добавим, что даже самые легкие из них являются жесточайшим испытанием для нашего организма, преодоление которого требует силы воли, упорства, выдержки и терпения. То есть, качеств, свойственных вышеназванному Русскому Царю более чем сполна.

Самым ранним недугом, постигших Государя, стала жесточайшая лихорадка. «Я испугалась, - комментировала ситуацию Венценосная Супруга, Императрица Александра Феодоровна. – Его уложили в кровать, и на следующий день обнаружилась корь. Я ухаживала за Ним, однако иногда появлялась на празднествах» (72).

Десятилетие спустя Николай І «подружился» с такой «изумительной вещицею», как сопровождавшаяся постоянными расстройствами вестибулярного аппарата, тошнотой, обморочными состояниями, мигренью, бледностью лица, приливами и отливами крови вегетативная дистония (нарушение мышечной регуляции сосудистой стенки). Так, в 1826 году, принимая дела у отличавшегося завидной выносливостью А.А. Аракчеева, Его Величество «сделалась вдруг бледным, а Его лицо выражало крайнюю усталость» (73). «Когда Папа, - вспоминала одна из Царских дочерей, - страдал головной болью, в кабинете ставилась походная кровать, все шторы опускались, и Он ложился, прикрываясь только шинелью. Никто не смел тогда войти, пока Он не позволит. Это длилось обычно двенадцать часов подряд. Когда Он появлялся, только по Его бледности видно было, как Он мучился» (74). Во время инспекционной поездки по Бессарабской губернии, а также при переезде из Одессы в Браилов (1828) «Государь Император много страдал от морской болезни» (75). А устроив летом 1842 г. рыцарский турнир для первых Особ, Высочайший Режиссер вскоре сам пал жертвой этой задумки: от тяжести взятого в Арсенале средневекового облачения у Него долго «шла кровь носом» (76). Весьма часто случалось Ему болеть также почками (вернее – почкою, ибо, как показало посмертное вскрытие, их у Монарха оказалось не две, а одна, но весьма большая) (77), «горячечными припадками» (май 1828, Молдавия) (78), простудой («Схватив ее на маскараде, 1 января 1833 года вдруг сшибло Меня с ног до такой степени, что едва отваляться мог») (79), «позвоночною ломотой» (7 декабря 1854 г., если верить все той же А.Ф. Тютчевой, она присутствовала на официальном приеме, «когда подошел Император. Он подошел ко мне и спросил, почему вид у меня больной. Я ответила, что у меня болит спина. «У Меня тоже, - сказал Он, - для лечения Я растираю себе спину льдом и советую вам делать тоже») (80). В ночь же с 9 на 10 ноября 1829 г. и вовсе произошла трагедия: в Зимнем дворце, «выйдя на шум внезапно упавшей вазы, Император поскользнулся на паркете, упал, ударился головой о стоявший рядом шкаф и долгое время пролежал никем не замеченный на холодном полу. Его уложили в постель, в которой Он провел 2 недели» (81).

Однако главное заключалось в том, что Николай І сносил все «поломки своей телесной оболочки» с огромным присутствием духа: «Жаловаться, - пишет Великая Княжна Ольга Николаевна, - было не в Его характере» (82). Со смехом подставляя ноющие члены пиявкам, грелкам, припаркам и бандажам, «симпатическим средствам», повязкам и сухим платкам, изредка позволяя «себе ложиться только на диван, в шинели, всегда заменявшей Ему халат, и в сапогах, которые вдобавок были еще со шпорами» (83). В особо критических случаях уходя на половину Жены, где «засыпал у Мама на каких то 10 минут в Ее удобных креслах, в то время, как Она одевалась. Такой короткий отдых был достаточен для того, чтобы сделать Его снова работоспособным и свежим» (84).

…Из всего упомянутого можно сделать вывод о том, что для Николая І и в помине не существовало болезней непреодолимых, которые закончились бы для мощного организма Царя летальным исходом. А тем более могущих склонить Его во мрак уныния и душегубства.

Но если Он все таки умер, значит произошло это не без посторонней помощи. Подлецов, долгое время маскировавшихся под верноподданных…

У последней черты

Весь декабрь 1854 года Николай І, работая по шестнадцать часов в сутки, занимался решением неотложных государственных дел. Как же, ведь нужно было завершить экспедицию В.А. Перовского в южную часть Семиречья, к подножью горы Алатау, активизировать подготовку к заключению Симодского договора с Японией о гарантиях и торговле (86), привести в соответствие к назревшему моменту ряд социально-экономических и финансовых проблем (85). Чрезвычайно заботил Императора также Крымский участок Восточной войны, где противник, выиграв Инкерманское сражение, заставил русских прейти к длительной обороне (86). И, конечно же, выбивали из седла семейные драмы, в особенности – «кончина трех особ, любезных Его сердцу: друга и брата Михаила Павловича, дочери Александры и племянницы Елизаветы Михайловны (87).

Разумеется, такой интенсивный график державных мероприятий и происшествий интимного характера сказывался на здоровье Монарха. Так, именно в это время Царя, из-за длительного нахождения за письменным столом, мучили «прострелы», остеохондроз, люмбаго, «ревматические колики», острая боль в пальцах левой ноги. Затем возобновилась рожа, на несколько дней выбившая Императора из обыденного ритма. Неприятными ощущениями в горле выказывала себя простуда. Постоянный дефицит сна и хроническая усталость ставили организм Венценосца на грань нервного истощения. Не прибавлял настроения и появившийся вдруг избыточный вес (88).

Ясное дело, что констатированные выше симптомы ничего приятного в себе не несут. Но, с другой стороны, врачебная практика свидетельствует: «От подобного рода «заморочек» (если, конечно же, не было других, гораздо более серьезных и нам пока неведомых. – А.М.) еще никто в гроб не ложился». Понимал это и сам Николай Павлович, решительно отстраняя от себя назойливых эскулапов с их нудными рецептами, тошнотворными микстурами, «бархатными, мягкими и теплыми сапогами», постоянно, словно заклинание, повторяя одну только фразу: «Я должен служить во всем по порядку. А уж если стану дряхл, так уж в чистую отставку пойду. Если не гожусь на службу – уйду, - а пока есть силы, буду перемогаться до конца. Буду нести крест Мой, пока хватит сил» (89).

…Впрочем, для последней борьбы с врагами Ему оставалось чуть более месяца…

«Сразу и вдруг!»

«Во время водосвятия в день Крещения Господня 1855 года» Николай І слегка простудился (90). 21 января, не желая обидеть графа Клейнмихеля, Он присутствовал на свадьбе его дочери. Все было, как обычно, вплоть до разговоров со слугами: «Камердинер Гримм обратил внимание Государя на сильный мороз и советовал при выезде переменить форму. Пройдя проститься к Императрице и вернувшись, Государь сказал Гримму: «Ты правду говоришь. Проходя сенями по мраморному полу, Я уже почувствовал, что ногам холодно, но теперь поздно переодеваться. Возвратившись с венчальных торжеств, Его Величество почувствовал озноб» (91). Но никто из верных и представить не мог, что это – конец.

27 января врачи ставят Николаю Павловичу диагноз «грипп»: мол, «ничего, Ваше Величество, свирепствует зараза эта в столице, вот и до Царской персоны добралась, - пройдет!». Однако, несмотря на активное лечение, состояние Монарха настолько ухудшилось, что на первой неделе Великого поста Он прерывает говение (в результате банальной, как уверяют нас некоторые, инфекции!), а 9 февраля, принимая с докладом сановника Киселева, мог общается с ним лишь в течении получаса (92). 10.02.1855 года, провожая из столичного Экзерциргауза на театр боевых действий Лейб-гвардии Преображенский, Измайловский, Егерский и Семеновский резервный полки, а также Саперный полубатальон, Государь, преодолевая все возрастающую слабость, одышку и кашель (лекарства русские стали со знаком минус, что ли?), обратился к солдатам с такими проникновенными словами: «Идите, дети мои! Пусть русские Орлы будут Вам путеводителями по дороге чести и славы. Мне не позволяют (!) идти и умереть вместе с вами, но мои думы и сердечные пожелания всегда будут с Вами на тех геройских преградах и тяжких испытаниях, которые вам придется преодолеть. Когда Отечество и Вера вас призывают, я не могу вас задерживать – ступайте с Богом!» (93). Впрочем, это было последнее обращение Монарха к своей доблестной армии.

17 февраля 1855 года то, что ранее квалифицировалось докторами в качестве «неопасной случайности», вдруг переросло в обширнейшее внутренне воспаление и паралич левого легкого. «Сохраняя предельное мужество, Николай І спросил у одного из находившихся тогда рядом с Ним медиков:
- Скажите, умираю ли я?
Доктор же, задыхаясь от страха, пролепетал дрожащим голосом:
- Да!
- И у вас достает духу так решительно объявить Мне мой смертный приговор? Ладно! Бог вам судья! Позовите старшего моего сына! Не забудьте послать и за другими моими детьми, но поберегите Императрицу» (94).

На следующий день Россия овдовела.

…Конечно, сейчас мы вряд ли сможем точно указать не только заказчиков (Властителя «Северной Пальмиры» ненавидел весь мир – и за «жандарма Европы», и за покровительство Православию), но даже рядовых исполнителей (хотя доктор Мандт, на которого многие «переводят стрелу», сразу же после кончины Николая І срочно покинул Империю в частной карете) (95) данного преступления века. Но как нам кажется, это пока и не очень важно. Самое главное уяснить для себя раз и навсегда – Государь, в теле которого присутствовала солидная порция яда, никогда, не при каких обстоятельствах, не мог покончить жизнь самоубийством.

А остальное, мы верим, прояснит История. Когда, найдя в себе силы не быть продажной девкой сиюминутной политики, станет полноценной, опирающейся на Истинно - Православную методологию, областью гуманитарных знаний…

1. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.375- 379, 380-381.
2. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.366-369.
3. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.260-277.
4. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.294-316.
5. Кузнецова Н.А. Иран в первой половине ХІХ в. – М., 1983. – С.58-62; Потто В.А. Кавказская война. – В 3-х томах. – Т.3. – Персидская война 1826-1828 годов. – Ставрополь, 1993. – С.127-131.
6. Фадеев А.В. Россия и Кавказ первой трети ХІХ века. – М., 1960. – С.281; Блиев М.М., Дегоев В.В. Кавказская война. – М., 1994. – С.418-448.
7. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.395-398.
8. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.369-371.
9. Вахтин Н.В. Артиллерийский огонь 14 декабря 1825 года // Русская Старина. – 1880. – Т.28, №5. – С.135.
10.Лемке М.К. Николаевские жандармы и литература 1826-1856 годов по неизданным делам Третьего Отделения Его Императорского Величества Канцелярии. – СПб., 1908. – С.157.
11.Полиевктов М.А. Николай І: Биография и обзор царствования. – М., 1918. – С.219; Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.173.
12. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 195-196, 684.
13.Хартанович М.Ф. Ученое сословие России: Императорская академия наук во второй четверти ХІХ в. – М., 1999. - С. 147, 160; Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 194.
14.Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С 241-246, 329-333, 399-401.
15. Мальцев С.И. Из воспоминаний.//Записки Московского отделения ИРТО. – Выпуск 4. – М., 1886. – С.39; Киняпина Н.С. Политика русского самодержавия в области промышленности (20-50-е годы ХІХ в.). – М., 1968, - С.165; Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.2. – М., 2000. – С.233-234.
16. Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.1. – М., 2000. – С.164.
17. Записки сенатора И.К. Фишера //Исторический Вестник. – 1908. – Т.113. - №7. – С.51.
18. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.327.
19. Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.2. – М., 2000. – С.162.
20. Д.Я. [Языков Д.] Император Николай І в русской поэзии (с двумя неизданными стихотворениями)// Московские ведомости. 1898. - №48, 18 февраля.
21. Шильдер Н.К. Император Николай Первый – Кн.1. – М., 1997. – С.314.
22. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.110.
23. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.685.
24. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.686.
25. Шишко Л. Рассказы из Русской истории. – Ч.ІІІ. – СПб., 1906. – С.104.
26. Зуев М.Н. История России с древнейших времен до конца ХХ века. Для школьников старших классов и поступающих в вузы. – М., 2002. – С.335.
27. Реєнт О.П., Малій О.В. Історія України. Кінець ХУІІІ – початок ХХ століття. – К., 2003. – С.62.
28. Назаревский В.В. Царствование Императора Николая І. 1825-1855. – М., 1910. – С.137-138.
29. Арсеньева С.Д. Царствующий дом Романовых. – Выпуск УІІІ. – Император Николай І на страже европейского порядка. – СПб., 1910. – С.284.
30. Дубельт Л.А. Заметки и дневники // Российский архив. – Выпуск УІ. – М., 1995. – С.86.
31. Арсеньева С.Д. Царствующий дом Романовых. – Выпуск УІІІ. – Император Николай І на страже европейского порядка. – СПб., 1910. – С.283.
32. Арсеньева С.Д. Указ. соч. – С.284.
33. Там же.
34.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.88; Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.595.
35.Арсеньева С.Д. Царствующий дом Романовых. – Выпуск УІІІ. – Император Николай І на страже европейского порядка. – СПб., 1910. – С. 284-285.
36.Янковский Д.П. Личность Императора Николая І и его эпоха. - Варшава, 1910. – С.143.
37.Там же.
38.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.92.
39.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.93-94.
40. Лемке М.К. Николаевские жандармы и литература 1826-1856 годов по неизданным делам Третьего Отделения Его Императорского Величества Канцелярии. – СПб., 1908. – С.120.
41. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.147.
42. См.: Российский архив. – Выпуск УІ.- М., 1995.
43. Дубельт Л.В. Заметки и дневники. // Российский архив. – Выпуск УІ.- М., 1995. – С.233.
44. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.596.
45.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.92.
46. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.596-597, 674.
47. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.596.
48. Там же.
49.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.93.
50.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.96.
51.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.100-101.
52. Полиевктов М.А. Николай І: Биография и обзор царствования. – М., 1918. – С.376-377.
53.Штакельберг Н.С. Загадка смерти Николая Первого // Русское прошлое. – Книга І. – Петроград, 1923. – С.98.
54.Выскочков Л.В. Николай І: человек и государь. – СПБ., 2001. – С.293.
55. См.: Последние часы жизни Императора Николая І. – Составил граф Д.Н. Блудов. – СПб., 1855. – 40С.; Блудов Д.Н. Последние часы жизни Императора Николая І. – М., 1992. – 24С.
56.Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.2. – М., 2000. – С.418.
57.Пресняков А.Е. Апогей самодержавия. – Николай Первый. – Л., 1925. – С.97.
58.Пресняков А.Е. Указ. соч. – С.98.
59.Русские Императоры, немецкие принцессы. – Династические связи, человеческие судьбы. – М., 2004. – С.315.
60.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.97.
61.Сон жизни: Воспоминания Великой Княжны Ольги Николаевны. // Николай Первый: муж, отец, император. – М., 2000.- С.237.
62.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С.96.
63. Триста лет Царствующего дома Романовых. – М., 1990. – С.128.
64. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.112.
65. Корф М.А. Восшествие на престол Императора Николая І. – СПб., 1857. – С.262.
66.См.: Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.100-122.
67. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.266.
68.Тальберг Н.Д. «Человек вполне русский» (Император Николай первый в свете исторической правды) // Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.1. – М., 2000. – С.358.
69. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.271.
70. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.366-369.
71. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. - С. 366-369, 401-406.
72. Шильдер Н.К. Император Николай Первый. – Книга 1. – М., 1997. – С.109-110.
73. Смирнова - Россет А.О. Дневник. Воспоминания. – М., 1989. – С.146.
74. Сон жизни: Воспоминания Великой Княжны Ольги Николаевны. // Николай Первый: муж, отец, император. – М., 2000.- С.245-246.
75. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. - С. 492.
76. Из записок барона (впоследствии – графа) М.А. Корфа // Русская Старина. – 1899. – Т.100. - №10. – С.28.
77. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 495.
78. Бенкендорф А.Х. Император Николай І в 1828-1829 годах // Русский Архив. – 1896. – Т.86. - №5. – С.477.
79. Из дневника П.Г. Дивова // Русская Старина. – 1900. – Т.102. - №4. – С.137.
80.Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. Воспоминания и фрагменты дневников фрейлины двора. – М., 1990. – С. 79.
81. Романов М.П. Царствование Императора Николая І. – СПб., 1883. – С.83; Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 494.
82. Сон жизни: Воспоминания Великой Княжны Ольги Николаевны. // Николай Первый: муж, отец, император. – М., 2000.- С.245-246.
83. Из записок барона (впоследствии – графа) М.А. Корфа // Русская Старина. – 1899. – Т.100. - №10. – С. 28.
84. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.493.
85. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 691.
86. Там же.
87. Зотов Р. Исторические очерки царствования Императора Николая І – СПб., 1859. – С.92; Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.592.
88. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С. 493-495.
89. Выскочков Л.В. Николай І. – М., 2003. – С.592-593.
90. Тальберг Н.Д. «Человек вполне русский» (Император Николай первый в свете исторической правды) // Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.1. – М., 2000. – С. 390.
91. Цит. по: Тальберг Н.Д. «Человек вполне русский» (Император Николай первый в свете исторической правды) // Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.1. – М., 2000. – С. 391.
92. Бредихин Ф.А. Памяти Императора Николая І // Император Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. – В 2-х томах. – Т.1. – М., 2000. – С. 391.
93. Назаревский В. В. Царствование Императора Николая І. 1825-1855. – М., 1910. – С.137.
94. Зотов Р. Исторические очерки царствования Императора Николая І – СПб., 1859. – С.92-93.
95. Триста лет Царствующего дома Романовых. – М., 1990. – С.142.

Александр Машкин

Печ. по изд.: А.Н. Машкин, В.С. Горак. История без мифов. Прошлое Отечества. Известные личности. - Фастов:"Полифаст", 2007. - С.126-147

"ЦАРСКIЙ КIЕВЪ"  02.03.2009


Главная Каталог
Рейтинг@Mail.ru